О том, какую он совершил ошибку, дав согласие работать над книгой, Волков догадался довольно скоро. Поток поступающей информации был настолько мощным и беспрерывным, что готовые главы приходилось переделывать не раз, не два и не три. Подобное патологическое стремление автора к бесконечным улучшениям мог вынести только человек с железными нервами. В очередном испытании на прочность аристократично воспитанный Александр Сергеевич проявил фантастическую выдержку. Что, впрочем, не мешало ему смотреть на экран компьютера исподлобья и постоянно бурчать о том, что «ни один нормальный человек подобный объем текста не осилит». Кто бы спорил... Читать куда труднее, чем писать...
Ближе к финалу случилось чудо. Волков заметно подобрел и как-то под вечер даже изрек: «Ты не поверишь, но эта книга стала мне родной. Порой даже кажется, что это я ее написал». Надо знать Волкова, чтобы понимать, чего эта фраза стоит.
Очередное воспоминание. Вернувшийся из Америки знаменитый «писатель» Саша Агеев держит в руках почти готовый макет «100 магнитоальбомов советского рока». «Я ждал эту книгу всю жизнь», — негромко произносит он...
Последние встречи, последние интервью. Их символ — высунутый язык (как у Джаггера), только вместо эротического импульса — диктофон Sony. Часть жизни длиною в пять лет. Когда была дописана последняя глава, сил прыгать до потолка уже не осталось. Опустошение, растерянность и подсознательное ощущение счастья. Все одновременно.
За несколько недель до сдачи книги в типографию мне позвонил Волков и виноватым голосом сообщил, что в его компьютере неожиданно «полетел» винчестер. Работа грозила быть отброшенной на год назад, ибо в финишной суете смакетированные главы архивировались далеко не всегда. Следующие сутки Сашка провел в поисках людей, способных восстановить информацию с наглухо «рухнувшего» хард-диска. В воспаленных мозгах участников проекта уже рисовался план международной операции по спасению магнитного слоя (через японский завод-изготовитель), однако до этого, слава богу, не дошло. Вопреки прогнозам, местные специалисты сотворили чудо и «вытянули» с того света, казалось бы, безнадежно потерянный макет. О том, что мы пережили в те дни, можно написать отдельный сюжет.
Что еще рассказать... Рассуждая методом «от противного», очень не хотелось, чтобы книжка превратилась в сборник «старые тексты о главном». Хотелось многогранности и новых ракурсов, хотелось максимально полно отразить все аспекты такого уникального явления, как магнитофонная культура в СССР. Я попытался чуть глубже, чем это принято в нашей рок-критике, покопаться в психологии творчества и раскрыть особенности создания каждого из аудиошедевров.
Задача-максимум, которая ставилась изначально, была вполне конкретной и, пожалуй, даже прикладной. Хотелось, чтобы человек, прочитавший историю создания очередного опуса, загорелся желанием прослушать альбом. И если читатель не начал этот альбом где-нибудь добывать — значит, глава написана плохо и неинтересно. Теоретически читатель был приговорен к тяжким, но сладостным мукам — искать и слушать все эти альбомы. Для расширения кругозора, для сопереживания, для утоления жажды, наконец...
Джереми Пэскал в своей «Истории рок-музыки» не без иронии заметил, что «рок-н-ролл создан не для того, чтобы о нем писали энциклопедии». И все же. Мне всегда казалось, что в работе над «100 магнитоальбомами» не стоит стесняться скрупулезности и дотошности, переизбытка деталей и подробностей. Многие почему-то считают, что определенный элемент небрежности и пофигизма в этом жанре способствует легкости восприятия. Не способствует. Я искренне старался быть противником подобной «легкости». Возможно поэтому книга и получилась такой объемной. Возможно поэтому читать ее не всегда просто. Извините.
Подавляющее большинство материалов этой книги основано на развернутых воспоминаниях реальных участников событий. Многие сотни часов эксклюзивных интервью составили фактологическое полотно «100 магнитоальбомов», превратив данный фолиант из сухого академичного исследования в максимально достоверный «портрет эпохи». Авторский коллектив благодарит музыкантов, звукорежиссеров, продюсеров, фотографов, художников, друзей и сочувствующих, чье живейшее участие позволило этой книге состояться:
