Могу с уверенностью утверждать, что владею некоторыми познаниями в области сербо–хорватского, чешского, польского, турецкого и особенно португальского языков. Познания эти крайне незначительны и практически на 100 процентов относятся к области ненормативной лексики. Поверьте, что зарубежные футболисты, покидая наши клубы, увозят с собой языковой багаж, который состоит не только из смеси бытовых и игровых русскоязычных слов. Вряд ли в этом есть хоть какой–то повод для гордости. Напротив, подрастающему поколению ни в коем случае не следует брать с нас пример.
По рассказам друзей–коллег я знаю, что иногда среди футболистов попадаются очень странные люди. Мне в этом смысле всегда везло: ребята на жизненном пути попадаются хорошие. Что же касается странностей околофутбольных, то здесь, пожалуй, есть о чем вспомнить. Скажу сразу – лично для меня это воспоминание не из приятных, но раз уж я решил говорить обо всем начистоту, так тому и быть.
Летом 2003 года мы играли против того самого злосчастного «Вардара», поражение от которого дало недоброжелателям ПФК ЦСКА обильную пищу для радости и издевок. Перед началом домашней игры я заметил, что один из македонских футболистов появился на поле в какой–то странной форме без «опознавательных знаков». Ни номера, ни фамилии на его майке не значилось. Удивительно, но он набрался наглости и хотел в таком виде начать играть, а судьи, естественно, ему это запретили. А дальше – картина маслом: этот красавец стоит у кромки поля, а администраторы при помощи кусков пластыря «рисуют» ему номер, а потом обычным маркером надписывают фамилию. И что бы вы думали? Именно парень в «деревенской» форме забил мне в итоге гол, и мы вылетели из квалификационного раунда Лиги чемпионов. Бывает и такое…
Как правило, игрок игроку – друг и брат. Но исключения бывают. Один такой случай имел место в Лондоне, когда мы выходили на игру Лиги чемпионов с местным «Арсеналом». Любители футбола помнят, что в том розыгрыше домашний поединок мы выиграли со счетом 1:0, а англичане почему–то были очень недовольны судейством. И вот в Лондоне перед выходом на поле, когда футболисты обеих команд обычно перекидываются шуточками и желают друг другу удачи, Анри и компания как один от нас отвернулись, стояли с надменными и суровыми лицами. Злость и желание нас порвать буквально витали в воздухе. Ну и ладно, нам что, в монастырь от этого уходить? Вышли и сыграли – 0:0. Конечно, нам в тот раз очень повезло, но может, лондонцам стоило сделать лица попроще, и удача к ним повернулась бы?
Нет, не часто. Думаю, многие заметили, что подобная практика у вратарей распространена куда меньше, чем у полевых игроков. Наверное, это как раз тот случай, когда своя рубашка ближе к телу. Так получается, что гораздо чаще свою форму я отдаю болельщикам, а не коллегам по амплуа. Впрочем, несколько голкиперских маек в моей коллекции все же есть. Во–первых, игровая футболка Канисареса – это, кстати, единственный обмен, который произошел по моей инициативе. Я не раз говорил, что раньше, будучи подростком, называл Сантьяго своим кумиром, да и
сейчас, повзрослев немножко, считаю его стиль игры одним из лучших для вратаря. Кроме того, есть еще футболки Овчинникова, Чеха и Стекеленбурга. Хранятся они все у меня дома, в обычной спортивной сумке. Думаю, что пока не пришло время вешать «экспонаты» на стену или отводить для них специальный ящик. Рано еще.
Особого метода – к примеру, всегда ставить на решку – у меня нет. Может и зря, потому что в предматчевой жеребьевке, где стороны с помощью арбитра разыгрывают мяч и ворота, я обычно проигрываю. Не то чтобы всегда, но гораздо чаще, чем побеждаю. Любопытно, кстати, какие предметы используют арбитры для этого ритуала. У наших судей фантазия, как правило, небогатая: чаще всего «вершителем судеб» выступает обычная двухрублевая монета. Помню, один раз на плохом поле она упала на ребро – вот смеху–то было!
Заграничные рефери в этом смысле креативнее. Кто–то предпочитает старые, чуть ли не раритетные монеты из своих стран, другие используют даже не деньги, а фишки. В воздух подбрасывается специальный кругляш, наподобие тех, что даются в казино: одна сторона красная, другая черная. Бывает, кстати, что судьи свои «драгоценности» теряют. Не раз и не два мне приходилось возвращать им не только эти самые фишки, но и другие принадлежности: ручки, блокноты, карточки и даже свисток. Идешь себе по штрафной, смотришь – опа! – лежит. Не зря говорят: никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.
