Тошмухамед Курбанов: «Мне 65 лет, я пережил не одно землетрясение. Под утро 23 января вся моя семья проснулась от подземного толчка и сильного звука. Меня стали спрашивать, что это могло быть. Я зажег спичку, чтобы узнать, землетрясение это или нет. Пламя поднялось кверху. Электрическая лампочка висела спокойно, а при землетрясениях она всегда болталась».
Абдурахим Кадыров, 50 лет, поселок Хисор: «23 января я проснулся очень рано, в половине пятого. Вышел на улицу и удивился, что уже совсем не хочу спать. И на душе какое-то беспокойство. Кстати, от этого тревожного чувства я и проснулся. Вернулся в дом, прилег, но не спалось. Добавлю, что везде на моей усадьбе обычно ночью горит свет. И внезапно все лампочки разом погасли! И так вдруг загрохотало, что стало страшно! Казалось, все дома сейчас свалятся на меня! Был уверен, что упал большой самолет. Мы все выскочили, а тут услышали треск, будто ломалось что-то крупное и крепкое».
Некоторые жители Окули-Боло и Окупи-Поен в момент грохота видели огонь. Омина Юлдашева рассказала следующее: «Вышли из дома — поток грязи подходит уже. Перебежали поле. По каналу — огонь в двух местах. Первый — большой, как дом. Второй — возле дома Тухтасына Юсыпова».
И все же эти внешние разнородные явления имеют одну причину, точнее, целый их единый комплекс, послуживший сложным пусковым механизмом. На протяжении длительного времени «подушка» уртабозских лёссовидных суглинков подпитывалась глубинными водами и стала совершенно непроницаемой для газов, поднимавшихся из недр. В январе 1989 года внутреннее давление газа стало приближаться к критическому. Кстати сказать, накануне извержения местные мальчишки видели трещины на вершине Первомайской горки.
Подземный толчок 23 января привел к прорыву газов на поверхность. Мощный взрыв ударил снизу по пласту жидких суглинков, вспучил их, и верхние слои лёсса скатились по этой горячей «смазке» в долины. Естественно, внимание привлекли только те оползни, с которыми были связаны человеческие жертвы. Однако для объяснения причин катастроф надо было изучить оползни, сошедшие на правый берег реки Кафирниган, а также те, которые произошли на восточном склоне плато Уртабоз, где не было орошения. Гидравлический удар, вызванный взрывом подземных газов, вспучил грунт и там, о чем свидетельствует перенос шоссейного асфальта. В других местах жидкая грязь из глубинного очага хлынула на поверхность через несколько кратеров. Ее изверглось 6 млн. м3 — черной и пахнущей тленом.
Таким образом, гиссарская катастрофа — сложное явление, которое содержало в себе и сейсмический толчок, и грязевулканическое извержение, и развитие мощных оползней. Наиболее важная из этих трех составных частей оказалась скрытой для глаз исследователей.
Самое тяжелое за последние 12 лет землетрясение произошло в печально известной подобными разгулами стихии северо-западной части страны 21 июня 1990 года в 0:30. Его эпицентр находился в Каспийском море, но оно широкой разрушающей волной прокатилось по провинциям Заньян и Гилан, которые граничат с Каспийским морем и расположены в 150–300 км к северо-западу от Тегерана. Толчки раскалывали горы и здания. Был нанесен большой ущерб почти сотне городов и деревень. Особенно пострадала столица провинции Гилан — город Решт. К югу от него прорвало плотину, и наводнение вызвало дополнительные человеческие жертвы.
После первого толчка в течение четырех дней доведенные до истерики люди продолжали ощущать довольно сильные вторичные толчки, достигавшее 6,5 балла. Таким образом, получило подтверждение мнение геологов, что территория Ирана подвержена катастрофическим землетрясениям.
В городах и деревнях в районах бедствия было разрушено от 70 до 100 % домов, дороги были перегорожены оползнями с гор, линии электропередач — нарушены. Территория, подвергшаяся землетрясению, была густо населена. Так, в провинциях Зенджан и Гелян на площади 50 тыс. км2 проживало 4 млн. человек. Эти места считаются житницей страны, здесь выращивают рис, табак, пшеницу, чай, фрукты. Поэтому количество жертв оказалось большим. Только в небольшом городе Рудбар погибли и получили ранения более 5 тыс. человек, было разрушено 90 % зданий. Для спасательных работ не мог быть использован наземный транспорт, только вертолеты и самолеты. Но и их работа была затруднена из-за плохой погоды.
