Исторические эпохи незаметно сменяют друг друга, и из памяти людей так же незаметно изглаживаются подробности времени. Прошлое забывается скоро, но отдельные фразы, произнесенные участниками исторических событий, остаются на века. Стоит им прозвучать – и перед нами восстают события далекого прошлого.«Жребий брошен!» – И вот уже Цезарь начинает новую гражданскую войну, идет походом на Рим. «Сим победиши!» – И Константин Великий выходит на решающую битву, осененный небесным Крестом. «Вся Русская земля – наша отчина». – И государь всея Руси Иван III собирает земли будущей великой России.Новая книга серии предлагает читателю по знаменитым крылатым выражениям, словно по мосткам истории, перекинутым во времени, отправиться в прошлое…
Знак информационной продукции 12+
Сайт издательства www.veche.ru
490 г. до н. э.
Кто из читателей не помнит историю марафонского бега? Забудутся подробности древних сражений, но вряд ли из памяти изгладится рассказ о том, как после победной для греков битвы один из воинов побежал в родной город и, промчавшись десятки километров, рухнул замертво, успев прокричать согражданам: «Радуйтесь, мы победили!»
Но был ли этот подвиг? Что говорят историки?
…Под ударами сердца раскачиваются виски. Соль разъедает глаза; боль живет в их уголках – ее не прогнать, потрясая головой.
«Замедлять постоянно свой бег – это было так сладко, что глаза у меня закрывались». Он думает об этом, грезит этим, но никогда, ни одним шагом, не замедлит бег. Даже пот он стряхивает, не делая остановки. Как стрела, выпущенная командиром, он летит в сторону города, чтобы упасть там, чтобы разорваться в счастливых восклицаниях, которые не связать даже в слова. Гордый гул победы бурлит в его груди, чтобы там, у цели, вылиться в победные крики. Он бежит в Афины – туда, где еще никто не знает, как повернулась мировая судьба.
Он бежит свою «марафонскую» дистанцию, чтобы передать благую весть победы. Только что греческий отряд разбил персидское войско у деревни Марафон. Стратег Мильтиад, едва сражение стихло, выбрал его, скорохода, спеша обрадовать горожан, ожидающих своей участи.
Сама дорога становится врагом, встает на дыбы, и бегун, качаясь, как раненый зверь, трусит по ней вверх, в горы. Солнце растаяло, как воск, и каплет на голову, на спину. Еле шевелится тело, раздавленное ношей горячих лучей. Только ноги, будто былинки на ветру, сгибаются, разгибаются, и, подбрасываемое их силой, тело скачет вперед. Метр за метром человек приближается к Афинам, минуя Пентеликон – отрог горы Парнет. Пока он несет память о победе, он жив; когда поделится ею с согражданами, умрет.
«Я бежал, напрягаясь, как грузчик, и земля подо мной прогибалась». Земля клонилась все ниже. Горы отпускали его, отсчитывали его шаги, осыпаясь камнями. Возле святилища Диониса в него перелилась вода сквозь нечаянно разжавшиеся губы – он наклонился к фонтану. Он вознес богам благодарность, чтобы временем позже – он уже не различал части времени – отправиться к богам самому. Неподвижный, он поспешит в самый далекий путь; останется один, совсем один, окруженный толпой афинян. Это будет в городе, где все закончится.
…Таково предание. Поныне оно осеняет Марафонскую долину у северо-восточного берега Аттики, а также деревушку, приютившуюся на ее краю. Сонная, скромная деревня; беленые дома; пара кофеен и сувенирная лавка. Так выглядит Марафон сегодня. Там, где стояли персы и саки, бродят туристы. Где варвары отплывали в море на уцелевших кораблях, плещутся, никуда не стремясь, дети. Лишь комары вечерами наводят ужас на них, как прежде мидяне – на эллинов.
Сразу за Пентеликоном – от святилища Диониса сейчас остались только руины – раскинулось море домов. Афины давно приблизились к Марафону, поглотив пригороды. Вид огромной столицы теперь смутил бы любое варварское войско. И даже три асфальтовых шоссе не заманили бы врага.
В 490 г. до н. э., в год Марафонской битвы, не было этих удобных дорог. Марафон с Афинами связывала тропинка, пересекавшая Пентеликон. По-видимому, по ней и бежал в свой последний раз греческий скороход. А может быть, он огибал гору, не желая напрасно растрачивать силы? Кто знает? От древней тропы не осталось следа.
Историки пытались восстановить маршрут бегуна, но безуспешно. А был ли вообще этот бегун? Что говорят древние авторы?
Если верить легенде, он ринулся в путь после битвы, в которой афиняне – их было почти в шесть раз меньше, чем персов, – наголову разбили противника. По словам Геродота,
Гонец побежал в Афины, якобы даже не сняв доспехи; он мчался по камням, не обращая на них внимания, и, достигнув города, прокричал победную весть. Потом рухнул наземь. Он умер.
