Судя по всему, после пребывания у Креза, Эзоп отправился в Дельфы, где жил несколько лет. Здесь жрецы обвинили его в святотатстве. Согласно преданию, его сбросили со скалы.
Насколько верна такая версия его жизненного пути и смерти, трудно сказать. Однако по крайней мере одна его басня безусловно должна была возмутить и озлобить священнослужителей.
У бедняка, рассказывал Эзоп, была деревянная статуя бога.
— Сделай меня богатым! — много раз обращался он к своему божеству, но мольбы его были напрасны. Он сделался ещё беднее. Со злости схватил он божка за ноги и ударил головой об стенку.
Вдребезги разлетелась статуя, и высыпалась из него горсть золотых монет. Собрал их счастливец и сказал:
— Низок же и глуп ты, по моему мнению. Поклонялся тебе я, умолял тебя — не помог мне, а треснул тебя об стену — одарил богатством.
Мораль этой басни по Эзопу: «Кто обращается с негодяем ласково — останется в убытке, кто поступает с ним грубо — в барыше».
Неудивительно, если за такую атеистическую историю Эзопа осудили как богохульника. Хотя из его басни можно сделать вывод, хорошо известный по русской народной мудрости: на бога надейся, а сам не плошай.
…Посмертная судьба Эзопа поучительна. Этот бывший раб стал поистине царём баснописцев. Его сочинения в стихах и прозе — около 400 — пересказывались многократно в Древней Греции и Риме, во Франции и России. Манеру высказывать свои мысли в образах и событиях, обиняком, намёками назвали «эзоповым языком».
Во многих восточных странах популярны истории о Ходже Насреддине. Этот персонаж одни считают исторической фигурой, другие — собирательным образом из народных анекдотов. Возможно, как говаривал сам Ходжа, и те правы, и другие. Можно возразить: но ведь в первом случае речь идёт о реальном человеке, а во втором — о придуманном. Придётся, по примеру Насреддина, согласиться: и это тоже правда!
Говорят, Ходжа Насреддин был при дворе великого завоевателя Тимура. Однажды Тимур спросил его:
— Скажи, не хотел бы ты быть ханом?
— Не дай Аллах! Зачем мне такое несчастье?
— Почему несчастье?
— При мне умерло два хана, а я не умер ни при одном. Надеюсь, так будет и дальше.
— Ну нет, больше так не будет, — усмехнулся грозный повелитель. — Я велю тебя повесить.
— Твоя воля, о величайший из великих! Но прежде исполни мою последнюю просьбу.
— Какую?
— Совсем маленькую. Я очень боюсь щекотки, особенно, когда щекотят шею. Я могу умереть от смеха. Прикажи, о справедливейший из справедливых, чтобы меня повесили за пояс.
…Однажды Тимур проверял дела городского головы. Оказалось, что в книгах, куда записывали взимаемые с горожан налоги, много ошибок, естественно, в пользу чиновника. Разгневанный правитель велел градоначальнику съесть все налоговые книги, а на его место назначил Ходжу Насреддина.
Через некоторое время Тимур вызвал к себе Ходжу с налоговыми книгами. Оказалось, что записи сделали на тонком лаваше.
— Неужели в городе не нашлось бумаги? — грозно спросил повелитель.
— О господин! — ответил Насреддин. — Я сделал это на тот случай, если ты разгневаешься на меня и прикажешь съесть налоговые книги. У меня не такой крепкий желудок, как у моего предшественника, чтобы переварить столько бумаги. А с лавашем я справлюсь.
…Было ли так или не было, а в подобных анекдотах шуты представлены более умными и находчивыми, чем великие владыки. Хотя, конечно же, от шута требовалось прежде всего остроумие, но не мудрость, что не одно и то же.
Великий полководец Александр Македонский, ученик Аристотеля, будучи в Коринфе, пришёл в кипарисовую рощу на окраине города, встал перед большой глиняной бочкой-амфорой и представился:
— Я — Александр, великий царь Македонии.
— А я — собака Диоген, — прогудел глухой голос из бочки.
— Почему ты так называешь себя?
— Кто бросит мне кусок, тому виляю, кто не бросит — облаю, кто зол — кусаю.
— Что я могу сделать для тебя? — спросил царь.
— Отойди в сторонку, ты загородил мне солнце.
…Большим оригиналом слыл «бочкожитель» Диоген (ок. 410–323 гг. до н. э.). Стал он таковым отчасти по прихоти судьбы.
Он был сыном чиновника-менялы Гикесия и получил должность чеканщика монет. Говорят, он пошёл в Дельфы и спросил у оракула, что ему предпринять. «Сделай переоценку ценностей», — услышал ответ. Будущий философ понял совет просто: надо подделывать монеты, и занялся этим неблаговидным, но доходным занятием, пока его не изобличили. Избегая ареста и суда, он вынужден был бежать.
Впрочем, по другим версиям подделкой занимался он вместе с отцом, а у оракула побывал после того, как был изгнан из родного города Синопа (Южное Причерноморье). Так или иначе, а бедствуя во время скитаний, он действительно переоценил ценности, оставив мечту о материальном богатстве, отдал предпочтение интеллектуальному. Пришёл в Афины и направился в гимнасий Киносарг (в переводе — «зоркий пёс»), где преподавал философ Антисфен — личность примечательная и весьма оригинальная.
