Каково же было всеобщее изумление, когда после поединка, в котором оба вождя проявили себя как нельзя блестяще, они вовсе не поспешили расстаться все теми же врагами. Напротив, успокоив своих разгоряченных коней, предводители начали мирно о чем-то беседовать: видно было, что они понравились друг другу. В результате Карим-бек пригласил Бухлуха к себе в шатер на следующий день.
Явившись к вожаку монголов, Бухлух предложил тому разрешить государственный конфликт необычным путем. Каждый из них должен был продемонстрировать свою силу, не прибегая к кровопролитию. Карим-бек принял предложение Бухлуха и, выиграв жребий, должен был первым показать, на что он способен.
Положив тяжелую железную подкову посреди шатра, вождь монголов встал напротив нее с обнаженным мечом.
– Если с трех ударов я разобью эту подкову вдребезги, признаешь ли ты мою силу? – спросил он Бухлуха.
Тот утвердительно кивнул.
И вот, взвившись в воздухе, меч Карим-бека озарил шатер яркой молнией и с одного удара раздробил подкову на тысячи осколков.
– Ты несомненный победитель! – провозгласил Бухлух.
– Но подожди отдавать мне первенство! – воскликнул Карим– бек. – Ты тоже должен показать свое искусство.
– Тогда не пожалеешь ли для меня своей царской подушки? – неожиданно спросил Бухлух.
– Принесите сюда подушку из пуха голубого лебедя! – немедленно приказал слугам повелитель варваров.
Приказание было исполнено.
Тут Бухлух одной рукой подбросил в воздух большую пуховую подушку, а другой, мгновенно выхватив меч, разрубил ее на две равные части.
В шатре воцарилось молчание. Все были поражены неожиданностью случившегося.
Наконец, Карим-бек торжественно произнес:
– Вот кто непревзойденный воин! Поразить то, что не оказывает сопротивления, – величайшее мастерство!
Я признаю твою победу, Бухлух, дарю тебе половину своих лучших лошадей и навсегда покидаю твою страну.
Один туркмен вел тяжбу с каким-то человеком. Дело приняло настолько запутанный оборот, что обещало закончиться очень нескоро. Нужно было отыскать какой-то более короткий для него ход. И туркмен его отыскал. Он взял кувшин тонкой работы, наполнил его алебастром, сверху положил кусок масла и отнес все это судье на взятку. Судья с удовольствием принял кувшин, похвалил туркмена за хороший вкус (на кувшине был нарисован величественный верблюд), вспомнил, как однажды переходил пустыню, и в конце концов выдал просителю охранную грамоту об исходе дела.
Через день проделка с маслом обнаружилась. Судья так оскорбился этим подлым обманом, что отправил посыльного передать туркмену: «В той бумаге, мол, вышла ошибка, принеси, я исправлю».
– Если и есть ошибка, то только в кувшине, а в моей бумаге нет никакой ошибки, – был ответ туркмена.
Как-то раз шах поехал на охоту. В городских воротах ему встретился один человек, на которого шах взглянул лишь мимоходом.
С охоты в тот день шах вернулся с пустыми руками и приказал визирю найти и привести во дворец того самого человека, которого он встретил, отправляясь на охоту. Того человека нашли и привели, и шах приказал палачу отрубить ему голову. Человек возмутился и стал требовать, чтобы шах объяснил ему причину столь неожиданного приговора.
– Ты человек, приносящий несчастья. Я встретил тебя сегодня утром, и целый день мне не везло на охоте.
В ответ человек воскликнул:
– Ты повстречал меня – и вернулся с охоты без добычи, а я повстречал тебя – и вот теряю свою сладостную жизнь. Так кто же из нас двоих приносит больше несчастья?
Однажды падишах-тиран оделся в простые одежды и вышел один из города. Он увидел под деревом какого-то юношу и обратился к нему:
– Я странник, и мне интересно узнать, справедливый ли в этой стране падишах?
– Ужаснейший тиран! – воскликнул юноша.
– А знаешь ли ты меня? – спросил падишах.
– Впервые вижу.
– Так я же и есть падишах этой страны!
Юноша оторопел, но все же скрепил себя и в свою очередь спросил:
– А ты меня знаешь?
– Откуда мне знать!
– Я сын Маулана Кутбаддина, и про меня все знают, что три дня в месяц я бываю безумен. Сегодня как раз один из этих дней.
Тиран поневоле рассмеялся.
Заявился к Халифу некий человек и стал уверять, что он пророк.
– Ну что ж, пророк так пророк, – не особенно возражал Халиф, – только если ты действительно пророк, то должен творить хоть какие-нибудь чудеса.
– Какие-нибудь. Да все, что пожелаешь! – заявил пророк.
– Раз так, вот тебе дынное семечко. Сделай так, чтобы из этого семечка немедленно появился росток, чтобы росток поднялся, зацвел, чтобы завязался плод, и спелая дыня была тут как тут.
– Дай мне на это четыре дня.
– Никаких отсрочек или голову тебе с плеч!
– Ну можно ли быть таким нетерпеливым!? – возмутился пророк. – Даже четырех дней не даешь, чтобы я семечко превратил в спелую дыню! Тогда почему господу нашему, при всем его могуществе, ты отпускаешь на то же самое целых четыре месяца?!
Растерялся Халиф и пожаловал пророку говорящего попугая.
