Он, понимая, что жить с ним – одно мучение, дал ей развод.
Как быть? Что делать? Врачи переводят на инвалидность.
Сам Сергей Сергеевич больше всего беспокоился, сохранится ли у потенция: сексуальность его не только не притупилась, а, как ни странно, усилилась.
В больнице он приударял за всеми медсестрами. Но успехом пользовался только у стареньких санитарок. Уж больно вид был страшный: обрубок правой ноги, культя левой руки, зияющая глазница (один глаз сохранить не смогли), отсутствие зубов. Казалось бы, итог один – пожизненная инвалидность.
Нет!
Он прошел курс лечения. Каждый день занимался. Расположил к себе всех сотрудников больницы. Его палата стала рабочим кабинетом.
Книги, телефон, компьютер. Ему помогали ученики, его друзья стали помощниками, выполняя роль курьеров, секретарей, редакторов, библиографов.
Пока он лежал в больнице в разных отделениях, пока делали протезы (рука, нога, глаз, челюсти), закончил докторскую диссертацию. Еще плохо двигаясь, не очень четко произнося фразы, он через три месяца после выхода из больницы защитил ее.
Его доклад слушали особенно внимательно, понимая, как трудно человеку без руки, ноги, глаза переходить от чертежа к чертежу, как тяжело после нескольких челюстно-лицевых операций отвечать на вопросы…
После этого Сергей Сергеевич получил хорошо оплачиваемую высокую должность. С трудом восстановил права на вождение машины. Друзья помогли купить отдельную квартиру.
Один вопрос продолжал тревожить Сергея Сергеевича – женский.
Ему хотелось любить и быть любимым.
Но кто полюбит человека без единого зуба, с одним глазом, без ноги и руки?
Казалось бы, принимай жизнь такой, какая она есть. Ставь крест на личной жизни. Уходи целиком в науку. Сублимируйся. Радуйся, что бывшая жена позволяет встречаться с детьми, что есть интересная работа, штат помощников.
Благодари судьбу, что выжил. Время от времени меняй протезы, ибо каждый год появляются улучшенные конструкции. Но…
«Нет, – говорил Сергей Сергеевич. – Я найду ту, которая полюбит меня. Она должна быть молодой, умной, красивой, доброй, отзывчивой, верной.»
И не просто говорил, а действовал.
Понимая, что девушки сами к нему не придут, он начал их искать: ходить в театры, на банкеты, семинары, заседания различных клубов, завел переписку в Интернете (Интернет в России только-только начал развиваться).
Он запретил себе романы на работе. Отрубил. Хотя именно на работе на него посматривали с особенным интересом лаборантки, молоденькие сотрудницы научного отдела, ибо имя его в фирме, которую он возглавлял, было окружено ореолом тайны, романтичности и восхищения.
Составил для себя четкую систему действий, план устройства личной жизни.
Как действовал Сергей Сергеевич?
Он знакомился с какой-нибудь девушкой. И недели две-три говорил с ней только по телефону. Раз в неделю новая знакомая получала от него удивительно нежные письма, на которые требовалось отвечать. Посыльные приносили ей цветы, конфеты, милые сувениры.
«Я хотел понять своих знакомых, – объяснял Сергей Сергеевич, – узнать, насколько они образованны, как мыслят, что читают, чем интересуются, как говорят по телефону, в какой степени могут понять другого человека, умеют ли его слушать.»
Наконец он назначал первое свидание (скажем, в кафе) и при этом предупреждал:
– Если меня не будет, вы проходите, вас усадят за столик. Это мое кафе – там есть мой столик.
Девушка приходила. Ее подводили к столику с табличкой «Стол заказан».
Через пятнадцать минут появлялся Сергей Сергеевич.
Дымчатые очки, скрывающие глаза, почти не говорил, (чтобы незаметны были вставные зубы), умело задавал вопросы, внимательно слушал, мало ел, но постоянно что-то подавал ей правой рукой.
Потом извинялся, объяснял, что ему нужно позвонить, отходил.
А через короткое время к столику подходил официант и предлагал девушке довести ее до машины.
В машине уже ждал Сергей Сергеевич.
Он довозил ее до дома.
– Вы простите меня, но я не буду провожать вас до квартиры, – говорил он, прощаясь.
Так продолжалось месяц.
Хороший ужин, подарки, проводы домой.
В конце концов она не выдерживала и спрашивала:
– Почему наши встречи проходят так странно?
– Я боюсь, – говорил он. – Ты такая хорошенькая, такая молоденькая, а я уже старый. Боюсь показаться назойливым. Мне просто хочется делать тебе приятное, побыть в твоем обществе. Если тебе это в тягость, я же действительно старый человек, почти сорок лет, то мы можем прекратить наши встречи хоть сейчас. – И тихим голосом добавлял: – Но я бы этого не хотел.
– Ой, какая это старость, – восклицала она искренне, – тебе всего 38 лет.
Тогда он как бы признавался ей:
– У меня ведь не рука, а культя. Ты же давно обратила внимание на мой протез.
– Ой, какая ерунда, – произносила она, обнимая его.
Но он прощался.
Затем наступала вторая часть – театральная.
Ритуал соблюдался.
Встреча, просмотр спектакля, мгновенное исчезновение. Сотрудник театра подводил девушку прямо к машине, Сергей Сергеевич довозил ее до дому и, не выходя из машины, прощался.
Она опять, не выдерживала, опять задавала свой вопрос:
