– В реале ясебя ощущаю бабником, выпивохой ихипповым гусаром, авСети – старым, мудрым, злоязыким евреем. Истина, как обычно, посередине. А вообще, с хамами я хам, с матерщинниками – матерщинник, с хорошенькими женщинами нежнейший лирик. Мат? Ну, я считаю, что по эмоциональной наполненности с ним ничто не сравнится… Одним выражением «е… мать!», вошедшим, кстати, в парламентский иврит в виде «кибенимат!», можно выразить как крайнее негодование, так и крайний восторг. Акро? Набил я руку в этом деле… Сначала было забавой, как принято говорить, фишкой, а потом так втянулся, что теперь нескромно считаю себя чемпионом в этом виде стихосложения. Эпиграммы? А как без них? Я же злоязыкий еврей…
– У Губермана – «гарики», а у тебя…
– А у меня «жопики». Я тоже в детстве звался Гариком, а к Игорю Мироновичу отношусь с великим пиететом. Человек он просто потрясающий – мудрый, самоироничный и… выпить не дурак. Его «гарики» подтверждают старую максиму, что краткость – сестра таланта. Форму своих эпиграммок (чего здесь стыдиться?) я «слизал» у него… В какой-то момент форумных баталий мне пришла в голову аббревиатура, и так вот родилась «Ж…а» – Живой Образец Поведения Анального. Ещё Юрий Карлович Олеша, а ему можно верить, я думаю, говаривал, что нет ничего смешнее этого слова из четырех букв. А если ещё в эту «ж…у» вложить… эпиграммку? Таким образом, получилось четверостишие, первые буквы каждой строчки которого, если читать сверху вниз, а иногда и снизу вверх, – образуют это самое слово. Этими злыми акроэпиграммками я и прославился, хотя не только ими, конечно…
– Эпиграммы – верный способ наживать себе врагов. Много ли у тебя недоброжелателей, и кто они?
– Был случай, когда сцепился я с одной дамой, действительно хорошей поэтессой и острой критикессой, лауреаткой чего-то там сетевого и несетевого, обладавшей изысканным вкусом, не скрывавшей своей нетрадиционной сексуальной ориентации, как и своего возраста. И то ли в силу, присущей возрасту, раздражительности, а может и по причинам, связанным с этой самой ориентацией, но стала она на одном поэтическом ресурсе гнобить хорошеньких и, к тому же, талантливых поэток. И давила она их, надо заметить, не по-детски. К слову, пьесы одной из ее «жертв» уже вовсю ставятся… Так вот, предложил я этой даме в самых изысканных выражениях переключиться на меня, даже мадригал ей посвятил, где по первым буквам читалось имя, а по вторым фамилия… Но не вняла она моей просьбе, ответила грубой прозой… За что и получила следующее:
Крику-то было: «Я известный автор, я звезда, а этот Кинг – кто он такой? Да как он смеет?!» А «врагов» я поимел (понимай эту фразу, как хочешь) много. Но был у меня один любимейший графоман, теперь уже покойный. «Жопиков» он от меня получил немерянно, на книжку толстую хватило бы, а ко всему, я ему и акросонет посвятил. Между прочим, на одном литературоведческом сайте сей сонет приведён как образец классического французского сонета, не хухры-мухры, как говорится:
– Этот графоман тоже был, в своем роде, известной личностью… Доводилось общаться.
– У нас с ним возник какой-то симбиоз – мне без него было скучно… А ему – патриоту и жидоеду – без меня. В связи с этим даже философическое сочинилось:
