Завершался календарный год, в котором не наступил 1055 день. Совсем скоро, через каких-то пару недель начнётся абсолютно новый год. Теперь она никуда не торопилась. Просто шла в магазин, как обычно, и наслаждалась тёплым зимним вечером и танцем лёгких снежинок в свете фонарей. Никакой суеты. Только бесконечный самоанализ в моменты, когда она имела возможность побыть наедине со своим сердцем. Раньше, до той жизни, она любила проходить пешком любые расстояния, даже очень большие, часто транспорту предпочитая ноги. Потому что так можно было идти и думать. А в течение 1054 дней приходилось экономить время, чтобы всё успеть.
Время. Его паутина – это наша судьба. Мы ведём его отсчёт годами, месяцами, днями, часами, минутами, мгновениями. Всё зависит от того, что измеряется этим временем – какие события, какая жизнь. Почти три года или всего лишь каких-то 1054 дня.
Несколько составляющих её. Кусочек жизни, который ей хотелось вычеркнуть из памяти вместе со всеми его социальными проявлениями… Уже вычеркнула. Но как вычеркнут эти внезапно прервавшиеся дни те, кто продолжает быть внутри её жизни – близкие, семья? Ведь оборванная нить этих дней оборвала их мечты и надежды.
Страх и желания – вот двигатели нашей жизни. Невозможно быть готовым к потерям, к материальному краху, рассыпавшейся иллюзии стабильности, реализации задуманных планов. За 1054 дня она устала от той работы, устала от неумения привыкнуть ко лжи, к бесконечной чиновничьей фальши, к лицемерию подчинённых. Но даже это тогда не затмило её эмоциональную неготовность оказаться вдруг без денег по желанию другого чиновника, конечно, сейчас, спустя время, наверняка уже не раз убедившегося, что совершил ошибку, множество раз пришедшего к мысли, что не надо было видеть в ней врага…
И вроде бы ничего не изменилось. Она также встречала своих коллег на улицах, в магазинах и в церкви. Все они хорошие люди, находящиеся внутри системы, работающие и выстраивающие отношения в соответствии с этой системой. Она здоровалась, приветливо улыбалась их тёплому взгляду, даже немного грустному, сожалеющему, что уже не коллеги, разговаривала и радовалась, наслаждаясь недоступной непонятной им свободой.
Скоро Новый год. И от красиво летящих снежинок у неё расцветали красивые цветы в душе. И этим так хотелось с ним поделиться!
Она, конечно, научилась понимать, что мир чиновников не зависит от размеров города. Он выстроен по единым лекалам искусственных улыбок, дежурных поздравлений, замалчивания истины, выслуживания и уничтожения по команде и с корпоративным размахом. Но мир человека зависит от множества всевозможных «но». 1054 дня в структуре, пускай незначительной, но всё-таки власти, не давали ей теперь возможность спуститься на ступеньку рядовой исполнительницы в той сфере человеческих отношений, в которой она осуществила свой социальный старт. Неожиданно для всё тех же коллег и тех, кто повыше, она ушла вникуда, поддавшись эйфории освобождения от этого угара, смердящего подлостью.
Уходя, она понимала, что если ты не умеешь быть дельцом, генератором бизнес-идей, ты должен уметь быть одним из представителей империи бюрократии. Боже мой, как это было сложно для неё! Потому что она не умела ломаться где-то в области позвоночника. Потому что, просиживая бесконечные заседания с готовой заранее резолюцией «по итогам», на которых говорят то, что нужно озвучить, опорочить того, кого уже пора заменить за тем, что надо бы освободить место для другого, более удобного, потом трудно с тем же пафосом донести этот пафос на собственных внутренних совещаниях своим подчинённым.
