— Взгляды вашей жены не кажутся такими уж, хм-м, либеральными.
Он рассмеялся, просияли его маленькие черные глазенки. Выигрыш, проигрыш или ничья, этот человечек с русалкой на предплечье откровенно наслаждался жизнью. Меня это вдохновляло.
— О, Марджори. Когда сюда приходит какой-нибудь печальный бедняга с обручальным кольцом своей жены и рассказывает слезливую историю, она расплывается кучкой желе. Но когда речь идет о спортивных ставках, она совсем другая леди. Это она контролирует лично.
— Вы ее очень любите, правда, мистер Фрати?
— Как утреннюю луну, коллега. Как утреннюю луну.
Марджори перед моим появлением читала сегодняшнюю газету, и та осталась на витрине, под стеклом которой лежали колечки и другие подобные вещи. Заголовок гласил: ФРЭНК ДАННИНГ ПОХОРОНЕН С МИРОМ. ОХОТА НА ТАИНСТВЕННОГО УБИЙЦУ ПРОДОЛЖАЕТСЯ.
— Ради чего, на ваш взгляд, это было сделано?
— Мне не известно, но могу вам кое-что рассказать, — наклонился он ближе, и улыбка уплыла из его уст. — Не был он таким уж святым, каким его старается представить эта местная элита. Я о нем всякого мог бы вам поведать.
— Так вперед. Передо мною целый день.
Улыбка возвратилась вновь.
— Да нет. Мы здесь, в Дерри, свое держим при себе.
— Я это заметил, — кивнул я.
Мне хотелось побывать на Кошут-стрит. Я понимал, что за домом Даннингов могут наблюдать копы, чтобы посмотреть, не будет проявлять кто-либо необычного интереса к этой семье, но все равно, желание было очень сильным. Тем не менее, не Гарри мне хотелось увидеть; я хотел увидеть его сестру. Хотел кое-что ей сказать.
Что ей следует пойти в вечер Хэллоуина на «козни или лакомство», как не жаль ей своего папы.
Что она будет самой красивой, самой сказочной индейской принцессой из всех, которых только видели, и возвратится домой с горой конфет.
Что впереди у нее, по крайней мере, пятьдесят три, а возможно, и больше лет длинной и интересной жизни.
А больше всего о том, что в один день ее братец Гарри захочет надеть униформу, пойти в солдаты, и она должна сделать все возможное, чтобы отговорить его от этого.
Вот только дети беспамятны. Каждый учитель это знает.
А еще они считают, что будут жить вечно.
Время было покидать Дерри, но прежде чем уехать, я должен был сделать еще одно небольшое дело. Я ждал понедельник. В тот день, тринадцатого октября, я закинул свой чемодан в багажник «Санлайнера», а потом, уже сидя за рулем, написал короткую записку. Всунул ее в конверт, заклеил и на его лицевой стороне надписал печатными буквами имя адресата.
Я спустился в Нижний Город, припарковался и зашел в «Тусклый серебряный доллар». Как я и ожидал, там было пусто, если не считать Пита, бармена. Тот мыл стаканы и смотрел по ящику
— Что я могу вам налить?
— Ничего, но вы можете оказать мне услугу. Которую я соответственно компенсирую вам пятью долларами.
Его это, на первый взгляд, не поразило.
— В самом деле? И что же это за услуга?
Я положил на барную стойку конверт.
— Передадите это, когда появится соответствующая особа.
Он взглянул на имя на конверте.
— Что вам надо от Билли Теркотта? И почему вы не отдадите ему это лично?
— Это простая доверенность, Пит. Вы хотите получить пятерку или нет?
— Конечно. Если только это не принесет ему ущерб. Билли хорошей души человек.
— Это ему не повредит никаким образом. Наоборот, может пойти ему на пользу.
Я положил поверх конверта купюру. Пит моментально заставил ее исчезнуть, и возвратился к своей мыльной опере. Пошел и я. Теркотт, скорее всего, получил этот конверт. Сделает он что-нибудь или нет, после того как прочитал то, что было внутри, другой вопрос, один из тех многих, на которые я никогда не получу ответа. Вот что я ему написал.
Дорогой Билл.
Что-то плохое у тебя с сердцем. Тебе надо по возможности поскорее обратиться к врачу, так как иначе будет поздно. Ты можешь подумать, будто это шутка, но это не так. Ты можешь подумать, что невозможно мне о таком знать, но я знаю. Я знаю это так же точно, как и то, что Фрэнк Даннинг убил твою сестру Клару и твоего племянника Мики. ПРОШУ, ПОВЕРЬ МНЕ И ПОЙДИ К ВРАЧУ!
Твой друг.
Я сел в свой «Санлайнер» и, сдавая задом с парковочной площадки, увидел узкое, недоверчивое лицо — из аптеки за мной наблюдал мистер Кин. Я открыл окошко, выдвинул руку и послал ему птицу[288]. И уже тогда я, в конце концов, выехал на Горбатый холм и в последний раз убрался из Дерри.
