— Я хочу, чтобы ты повел меня в дом, а там продолжил начатое. — Она подняла руки над головой и потянулась. Лифчик на себя одевать ей не захотелось, и я увидел, как поднимается грудь у нее под блузкой. Крохотными тенями, похожими на разделительные знаки, в затихающем свете вечера отсвечивали ее соски.
Она сказала:
— Я не хочу ворошить сегодня прошлое. Сегодня я хочу только искриться.
Где-то через час я увидел, что она засыпает. Сначала я поцеловал ее в лоб, а потом нос — чтобы разбудить.
— Должен уже идти. Хочу успеть убрать свою машину у тебя с подъездной аллеи, прежде чем твои соседи начнут звонить по телефону своим знакомым.
— Да, наверное, надо это сделать. Соседи у меня Сенфорды, а их школьница Лайла Сенфорд в этом месяце как раз работает в библиотеке.
А мне припомнилось, что отец Лайлы будто бы заседает в школьном совете, но я ничего не сказал. Сэйди вся сияла, и не было смысла портить ей настроение. Пусть Сенфорды думают, что мы сидели на диване, прижимаясь один к другому коленями, ждали, пока завершится
Она смотрела, как я одеваюсь.
— Что теперь будет, Джордж? С нами?
— Я хочу быть с тобой, если ты захочешь быть со мной. Ты хочешь этого?
Сэйди села, простыня соскользнула и улеглась вокруг ее талии, она потянулась за сигаретами.
— Очень. Но я замужняя, и это так и будет оставаться до следующего лета в Рино. Если я подам на расторжение брака, Джонни выступит против. Черт, его
— Если мы будем осторожными, все будет хорошо. И нам надо быть осторожными. Ты же это понимаешь, да?
Она рассмеялась и подкурила.
— О, да. Это я понимаю.
— Сэйди, у тебя случались проблемы с дисциплиной в библиотеке?
— А? Изредка, конечно. Бывало. — Она пожала плечами; колыхнулись ее груди, мне стало жаль, что я так быстро оделся. А с другой стороны, кого я обманывал? Джеймс Бонд мог бы начать и в третий раз, но Джейк/Джордж был уже выжатый. — Я новенькая в школе. Они меня испытывают. Это, конечно, мне как булавки в ягодицу, но ничего такого, чего бы я ни ожидала. А что?
— Думаю, твои проблемы должны исчезнуть. Ученикам нравится, когда учителя влюбляются. Даже парням. Для них это — как телешоу.
— Они узнают, что мы…
Я немного подумал.
— Некоторые девочки догадаются. Те, у которых есть собственный опыт.
Она фыркнула дымом: «Это так чудесно». Но настоящего неудовольствия в ней не замечалось.
— Как ты относишься к обеду в «Седле», в Раунд-Хилле? Пусть люди привыкают видеть нас вместе.
— Хорошо. Завтра?
— Нет. Завтра у меня кое-какие дела в Далласе.
— Исследование для твоей книги?
— Ага, — вот оно, мы только сблизились, а я уже ей вру. Мне это не нравилось, но каким образом обойтись без этого, я не знал. А на будущее… Я отказался думать об этом сейчас. Должен был беречь собственное сияние.
— Во вторник?
— Хорошо. И еще одно, Джордж?
— Что?
— Нам надо найти какой-то способ, чтобы продолжить этим заниматься.
Я улыбнулся.
— Любовь способы найдет.
— Мне кажется, скорее это страсть.
— Наверное, и то и другое.
— Вы такой нежный, Джордж Эмберсон.
Боже, даже имя у меня вранье.
— Я расскажу тебе обо мне и Джонни. Когда смогу. И если ты захочешь выслушать.
— Захочу, — я думал, что должен это сделать. Если так произойдет, я кое-что пойму. О ней. О нем. О той швабре. — Когда ты сама будешь к этому готова.
— Как любит говорить наша достопочтенная директорша: «Ученики, дело будет трудное, но достойное».
Я рассмеялся.
Она погасила сигарету.
— Одно меня беспокоит. Одобрила ли бы нас мисс Мими?
— Я почти уверен, что да.
— Мне тоже так кажется. Веди домой осторожно, дорогой мой. И забери с собой это, — она показала на коричневый бумажный пакетик из аптеки в Килине. Тот лежал на комоде. — Если меня посетит кто-то из тех интересующихся, что любят, после того как сделали пи-пи, заглянуть в чужой шкафчик с медикаментами, я вынуждена буду что-то как-то объяснять.
— Хорошо, что напомнила.
— Но держи их наготове, милый.
И она подмигнула.
Дорогой домой я поймал себя на мысли о тех резинках. Называются «Троян»… и ребристые, для
Следующим вечером я вновь нанес визит в заведение Тихого Мича. Табличка на двери предупреждала ЗАКРЫТО, и все выглядело так, словно внутри пусто, тем не менее, как только я постучал, мой электронный приятель тут же меня впустил.
