— Тебе придется исчезнуть? Так как если ты куда-то поедешь, я не уверена, что смогу это выдержать. Я думала, что умру, но не буду рассказывать, как мне там было, но в Рино был просто кошмар. Потерять тебя навсегда… — она медленно покачала головой. — Нет. Я не уверена, что смогла бы это выдержать.
— Я хочу вступить с тобой в брак, — сказал я.
— Боже мой, — произнесла она утешительно. — Как раз, когда я готовая была сказать, что чего-чего, а такого никогда не случится, об этом объявляет Джейк-фальш-Джордж.
— Не прямо завтра, но если на будущей неделе все пойдет так, как я надеюсь…ты выйдешь за меня?
— Конечно. Но мне нужно задать один
— Не женат ли я? Нет ли у меня где-то законной жены? Ты это хочешь знать?
Она кивнула.
— Я весь свободен.
Она смешно вздохнула и расплылась в детской улыбке. А потом стала серьезной.
— Я могу тебе помочь? Разреши мне тебе помочь.
От такой идеи у меня сердце застыло, и она это, наверное, заметила. Нижняя губа у нее завернулась в рот. Она прикусила ее зубами.
— Значит, там очень плохо, — произнесла она задумчиво.
— Можно это описать так: сейчас я приблизился к большой машине, полной очень острыми зубам, и она работает полным ходом. Я не разрешу тебе быть рядом со мной, когда я с ней дрочусь.
— Когда это будет? — спросила она. — Твоя…не знаю, как сказать… твое рандеву с неминуемым?
— Это еще нуждается в уточнении. — У меня было чувство, что много лишнего успел уже сказать, тем не менее, поскольку зашел уже так далеко, решил зайти еще немного дальше. — Кое-что должно произойти вечером в эту среду. Кое-что, чему мне нужно быть свидетелем. И тогда я решу.
— И нет никакого способа, как я могла бы тебе помочь?
— Не думаю, любимая моя.
— А если окажется, что я могу…
— Благодарю, — оборвал я. — Я очень признателен. А ты, в самом деле, выйдешь за меня?
— Теперь, когда я знаю, что твое имя Джейк? Непременно.
Утром в понедельник, около десяти, возле бордюра остановилась легковушка и из нее вылезли Марина и Рут Пейн. У меня были кое-какие собственные дела, и уже собирался выходить из квартиры, когда услышал шаги, которые спускались по ступенькам крыльца. Это был Ли, бледный, с пасмурным лицом. Волосы у него были всклокоченные, а лицо испещрено запоздалыми, как не для подростка, прыщами. Он был в джинсах и идиотским плаще, полы которого хлопали его по икрам. Шел он, прижимая одну ладонь к своей груди, словно у него болели ребра.
Или словно у него было что-то скрытое под плащом.
Но почему это он
Я отбросил этот вопрос и вышел во двор со своим школьным портфелем в руке. Внутри лежал навсегда незаконченный роман, заметки Эла и постоянно дополняемая рукопись о моих приключениях в Стране Было.
Если Ли будет не один вечером 10 апреля, меня может заметить и подстрелить кто-то из его соучастников, возможно, лично де Мореншильд. Я все еще считал, что шансы на это небольшие, вместе с тем большими были шансы, что после того, как я застрелю Освальда, мне придется убегать. Я не желал, если так случится, чтобы кому-то, например полиции, попали в руки заметки Эла или мои мемуары.
Самым важным делом для меня в тот день, восьмого апреля, было вынести мои бумаги из квартиры и по возможности подальше от того непонятного, агрессивного молодчика, который жил надо мной. Я поехал в «Первый зерновой банк Далласа», и не удивился тому, что банковский клерк, который меня там обслуживал, был удивительно похож на того банкира, который обслуживал меня в «Трасте родного города» в Лисбон-Фолсе. Фамилия тутошнего была Линк, а не Дюзен, но он все равно был похож на кубинского дирижера Хавьера Кугата.
Я поинтересовался возможностью завести себе у них депозитный сейф. И вскоре мои рукописи уже лежали в сейфе № 775. Я поехал назад на Нили-стрит и пережил миг ужасной паники, когда не смог найти тот чертов ключ к моему банковскому сейфу.
