11.22.63 полностью

— Чтобы помешать одному человеку сделать кое-что. Если буду вынужден, я его убью. То есть если буду абсолютно уверен, что он заслуживает смерти. До сих пор я такой уверенности не имею.

— А что это такое, это кое-что?

— Через четыре месяца, я в этом почти уверен, он захочет убить нашего президента. Он захочет убить Джона Кен…

Я увидел, что колени у нее начали подгибаться, но она была в состоянии удержаться на ногах достаточно долго, чтобы я успел ее подхватить, не позволив упасть.

Я отнес ее в спальню и пошел в ванную смочить полотенце холодной водой. Когда я вернулся, она уже лежала с раскрытыми глазами. Смотрела она на меня с выражением, расшифровать которого я не мог.

— Лучше бы мне было тебе не говорить.

— Возможно, и так, — произнесла она, но не отшатнулась, когда я сел на кровать рядом с ней, и тихонечко вздохнула от удовольствия, когда я начал гладить ей лицо холодным полотенцем, обходя пораженное место, откуда вся чувственность, кроме глубокой, тупой боли, теперь исчезла. Когда я закончил, она посмотрела на меня серьезно.

— Расскажи мне о каком-то событии, которое должен произойти. Мне кажется, я тогда окончательно поверю тебе. Что-то похожее на Эдлея Стивенсона с его замерзшим адом.

— Я не могу. У меня диплом по английскому языку и литературе, а не по американской истории. В средней школе я изучал историю штата Мэн — это обязательный предмет, — но я почти ничего не знаю о Техасе. Нет, не могу… — Но вдруг я понял, что знаю одну вещь. Я знал последний пункт из букмекерского раздела заметок Эла Темплтона, так как недавно его проверял. «Если тебе понадобится финальное вливание денежной наличности», — написал там он.

— Джейк?

— Я знаю, кто победит в боксерском поединке, который на следующий месяц состоится в Мэдисон-Сквер Гардене. Его имя Том Кейс, и он нокаутирует Дика Тайгера в пятом раунде. Если этого не произойдет, думаю, ты будешь иметь полное право вызвать ко мне людей в белых халатах. Ты сможешь продержаться, чтобы до того момента это оставалось только между нами? От этого много чего зависит.

— Да. Смогу.

Я почти не сомневался, что после второго показа шоу или Дик, или мисс Элли зажмут меня где-то в уголке, чтобы мрачно сообщить, что им звонила по телефону Сэйди и сказала, что я сошел с ума. Но этого не случилось, а возвратившись к Сэйди, я нашел на столе записку:«Разбуди меня, если захочешь подкрепиться в полночь».

Полночь еще не настала — до нее еще оставалось несколько минут — и Сэйди не спала. Следующие минут сорок были весьма приятными. Потом, во тьме, она произнесла:

— Я не должна ничего решать прямо сейчас, или как?

— Да.

— И мы не должны сейчас об этом говорить?

— Да.

— Может, после того поединка. Того, о котором ты мне говорил.

— Может.

— Я тебе верю, Джейк. Не знаю, сумасшедший я, или нет, но верю. И я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Заблестели ее глаза во тьме — один прекрасный, миндалевидной формы, второй поврежденный, но зрячий.

— Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, и я не хочу, чтобы ты причинил кому-то вред, разве что будешь вынужден это сделать. Но только не допусти ошибку. Никогда, ни за что. Ты обещаешь?

— Да. — Это было легкое условие. Именно благодаря ней Освальд все еще дышал и жил.

— Ты будешь осторожным?

— Да. Буду очень…

Она запечатала мне рот поцелуем.

— Так как неважно, откуда ты появился, без тебя для меня не существует будущего. А теперь давай спать.

Я думал, что этот разговор продолжится утром. У меня не было представления, что — то есть сколько — я тогда ей расскажу, но мне не пришлось ничего рассказывать, так как она у меня ни о чем такое не спрашивала. Однако она спросила меня, сколько принесло благотворительное шоу Сэйди Данхилл. Когда я сказал ей, что всего немного более трех тысяч долларов, и это вместе с содержимым тех ящиков для пожертвований, которые мы поставили при входе, она, закинув назад голову, и во все горло рассмеялась. Три тысячи не могли покрыть всех ее счетов, но миллиона достоин был один лишь этот смех…а еще не услышать что-то на подобие: «Чего я буду за это переживать, когда мне все легко поправят в будущем?» Так как у меня не было полной уверенности, что она, в самом деле, захочет отправиться туда, даже если окончательно поверит, и не был уверен также, что мне самому хочется забирать ее туда.