Но я ошибался. Как только во время моего второго рейда я выехал на Витчем-стрит, я увидел его. Он шел пешком в сторону центра города, одетый сегодня в джинсы, ветровку и водонепроницаемую шляпу с широкими полями. Я его обогнал и встал на Мэйн-стрит где-то в квартале от его гаража. Через двадцать минут я уже ехал вслед за ним из города в западном направлении. Движение на дороге был вялым, и я держался далеко позади.
Его целью оказалось кладбище Лонгвью, через две мили после кинотеатра Деррийский драйв-ин. Он остановился напротив цветочных палаток и, проезжая мимо них, я увидел, как он покупает там у пожилой леди, которая в течение всей сделки держала над ними раскрытый черный зонтик, два корзины осенних цветов. В зеркале заднего вида я увидел, как он ставит корзины на пассажирское сидение своей машины, садится за руль и заворачивает к кладбищу.
Я развернулся и поехал назад к Лонгвью. Какой-то риск в этом был, но я должен был им презреть, так как это казалось уместным. На тамошней стоянке было пусто, если не считать двух пикапов с накрытым брезентом оборудованием для ландшафтных работ и раздолбанного автопогрузчика, приобретенного, наверное, где-то на армейской распродаже. Ни следа «Понтиака» Даннинга. Я проехал через стоянку к гравийной дороге, которая вела вглубь кладбища, огромного, холмистого, которое занимало не менее чем дюжину акров.
Уже на территории кладбища от главной дороги ответвлялись более маленькие аллеи. Из котловин и углублений сползал туман, изморось сгущалась, переходя в дождь. Не очень хороший день для посещения дорогих покойников, вообще-то, и поэтому со своими Даннинг находился там наедине. Легко было заметить его «Понтиак», который стоял на одном из боковых подъемов. Даннинг поставил по корзине цветов на две соседние могилы. Там его родители, предположил я без особой заинтересованности. Я развернул машину, оставив его самого на кладбище.
К тому времени, когда я добрался до своей квартиры на Гаррис-авеню, Дерри уже обложило первым сильным осенним дождем. В центре города должен разбухнуть канал и монотонный химерный плеск, который доносится сквозь бетон в Нижнем городе, станет еще более слышным, чем всегда. Похоже, индейскому лету уже конец. Но я за это не переживал. Я открыл свой блокнот, перелистал страницы почти до конца и, найдя, в конце концов, чистый лист, записал:
Я нашел, что искал.
В течение тех недель, которые оставались до Хэллоуина, мистер Джордж Эмберсон обследовал почти каждый выделенный под коммерческое использование участок в Дерри и окружающих городках.
Я прекрасно понимал, что за то время, которое у меня было, меня не начнут воспринимать здесь как своего, но хотел, чтобы местные жители привыкли к виду моего красного кабриолета «Санлайнер», как к детали здешнего пейзажа.
Когда меня кто-то спрашивал, что именно я ищу, я только улыбался и подмигивал. Когда меня спрашивали, сколько я еще здесь пробуду, я отвечал: «Трудно сказать». Я выучил географию этого города и начал ориентироваться в вербальной географии 1958 года. Например, запомнил, что
