— Обязательно. — Слово это я произнес с техасским выговором, и Мими рассмеялась.
После ее ухода я долго сидел в гостиной, не читал, не смотрел телевизор. Не думал о работе над рукописью. Думал о том, на что согласился: год работы в штате Денхолмской объединенной средней школы, доме «Львов». Решил, что не жалею об этом. Я мог не хуже любого реветь в перерыве между таймами.
Жалел я об одном, но лично меня это не касалось. О Мими и ее теперешнем положении. Я прекрасно понимал, что ей не позавидуешь.
Если говорить о любви с первого взгляда, то я согласен с «Битлз»: верю, что такое случается постоянно. Но у нас так не сложилось, хотя я обнял Сейди при нашей первой же встрече, а правой рукой пощупал ее левую грудь. Поэтому я также согласен с Микки и Сильвией[95], поведавших, что любовь — она странная.
В южной части центрального Техаса в середине июля царит испепеляющая жара, но суббота оказалась идеальным днем для свадебной гулянки. Температура воздуха не превышала восьмидесяти градусов, а по небу плыли огромные пышные облака цвета застиранного вылинявшего комбинезона. По двору за домом Мими — пологому склону, который спускался к мутному ручью (Мими называла его Безымянным) — проползали чередующиеся пятна солнечного света и тени.
Желтые и серебряные полотнища — цветов Денхолмской средней школы — украшали деревья, и здесь же, на ветке сосны Ламберта, висела пиньята. Ни один ребенок не проходил мимо, не бросив на нее голодного взгляда.
— После обеда детишки получат палки и с удовольствием ее разобьют, — раздался у меня за спиной чей-то голос. — Сладости и игрушки для всех
Я обернулся и увидел Майка Кослоу, великолепного (даже сверхъестественно) в узких черных джинсах и белой рубашке с отложным воротничком. За его спиной висело на шнурке сомбреро, талию перепоясывал многоцветный кушак. Я увидел и других футболистов, включая Джима Ладью, в таких же нелепых нарядах, лавирующих среди гостей с подносами. Майк, озорно улыбаясь, протянул свой.
— Канапе, сеньор Амберсон?
Я взял маленькую креветку, насаженную на зубочистку, окунул в соус.
— Отличный прикид. Прямо-таки Шустрый Гонсалес[97].
— Не туда смотрите. Если хотите увидеть
— Я уверен, что вы все — отличные официанты, но кто, скажи на милость, убедил вас так одеться? Тренер знает?
— Должен, он же здесь.
— Да? Я его не видел.
— Он жарит мясо и общается с Клубом поддержки[99]. Что же касается одежды… миз Мими умеет убеждать.
Я подумал о подписанном мной контракте.
— Я в курсе.
Майк понизил голос.
— Мы все знаем, что она больна. А кроме того… я думаю об этом как о спектакле. — И он изобразил тореадора — не такая простая задача, если держишь поднос с канапе. —
— Неплохо, но…
— Я понимаю, еще не вжился в эту роль. Должен в ней
— У Брандо это получается. И что ты собираешься делать осенью, Майк?
— В выпускном классе? Если Джим с мячом? А я, Хэнк Альварес, Чип Уиггинс и Карл Крокетт в линии? Мы выиграем первенство штата и привезем золотой мяч и кубок.
— Мне нравится твой настрой.
— Вы будете ставить пьесу этой осенью, мистер Амберсон?
— Есть такие планы.
— Хорошо. Отлично. Приберегите роль для меня… но, с учетом футбола, она должна быть маленькая. Послушайте музыкантов, неплохо играют.
Они играли гораздо лучше, чем «неплохо». Логотип на барабане гласил, что группа называется «Найтс». Солист отсчитал «раз-два-три», и они заиграли «Ох, моя голова», старую песню Ричи Валенса — впрочем, не такую уж старую для лета шестьдесят первого, хотя Валенс уже два года как погиб.
Я налил пива в бумажный стаканчик и пошел к эстраде. Голос солиста показался мне знакомым. Звучавшие, как аккордеон, клавишные тоже. И внезапно все сложилось. Это же Дуг Сэм[101], у которого скоро появятся свои хиты: «Ей хочется» и «Мендочино». Случится это во время Британского вторжения[102], поэтому группа, в основном игравшая техано-рок, возьмет себе псевдоанглийское название «Квинтет сэра Дугласа».
— Джордж? Подойдите сюда, я хочу вас кое с кем познакомить.
