— Перед отъездом. Она сказала, что у нее нет ни одной. У родителей, по ее мнению, есть несколько, но она отказалась писать им об этом. Они не смирились с тем, что у молодых все кончено, а подобное письмо могло возродить ложные надежды. Она также уверена, что вы перегибаете палку. «
Моя Сейди вполне могла так сказать. Только уже не моя. Теперь она стала
— Джордж? Я уверена, вы ей по-прежнему небезразличны, и, возможно, еще не поздно все уладить.
Я подумал о Ли Освальде, который только через девять месяцев попытается убить генерала Эдвина Уокера.
— Еще слишком рано.
— Простите?
— Не важно. Приятно поговорить с вами, миз Элли, но очень скоро телефонистка попросит добавить денег, а у меня закончились четвертаки.
— А не могли бы вы приехать к нам на бургер и молочный коктейль? В закусочную? Если сможете, я приглашу Дека Симмонса составить нам компанию. Он почти каждый день спрашивает о вас.
В это утро подбодрить меня могла только мысль о поездке в Джоди и встрече с друзьями из средней школы.
— С удовольствием. Сегодняшний вечер подойдет? Скажем, в пять часов?
— Отлично. Мы, сельские мышки, ужинаем рано.
— Отлично. Я приеду. Буду счастлив.
— Я тоже.
Эл Стивенс нанял девушку, которую я учил деловому английскому, и она просияла, увидев, что я сижу вместе с Элли и Деком. Меня это тронуло.
— Мистер Амберсон! Как приятно вас видеть! Как поживаете?
— Все отлично, Дорри.
— Что ж, заказывайте побольше. Вы похудели.
— Это правда, — кивнула Элли. — Вам не хватает заботливой руки.
Мексиканский загар Дека сошел — выйдя на пенсию, он большую часть времени проводил под крышей и определенно подобрал тот вес, который я потерял. Дек крепко пожал мне руку и сказал, что очень рад меня видеть. Никакой фальши в его поведении я не уловил. Как и в поведении Элли Докерти, если на то пошло. И я уже начал склоняться к мысли, что повел себя как безумец, променяв Джоди на Мерседес-стрит, где праздновали Четвертое июля, взрывая куриц. Оставалось только надеяться, что спасение жизни Кеннеди того стоило.
Мы съели гамбургеры, картофель фри, яблочный пирог с шариком мороженого. Поговорили о том, кто чем занимается, посмеялись над Дэнни Лаверти, который наконец-то взялся за давно обещанную книгу. Элли сообщила, со слов жены Лаверти, что первая глава называлась «Я вступил в бой».
Когда ужин подходил к концу, а Дек набивал трубку «Принцем Альбертом», Элли достала из-под стола сумку, вытащила из нее книгу и протянула мне поверх грязных тарелок.
— Страница восемьдесят девять. Только держите ее подальше от той лужи кетчупа. Мне ее одолжили, и я хочу вернуть ее в том же состоянии, в каком брала.
Ежегодник назывался «Тигровые хвосты», и издавала его школа, располагавшая куда более солидными средствами, чем ДОСШ. Переплет кожаный, не матерчатый, бумага плотная и глянцевая, раздел объявлений на добрых сто страниц. Учебное заведение, повседневная жизнь которого описывалась — точнее, восхвалялась — в книге, называлось Лонгакрская дневная школа и находилось в Саванне. Я пролистывал страницы, видя исключительно ванильную кожу, и думал, что черное лицо появится в таком ежегоднике где-нибудь к 1990 году. Если вообще появится.
— Господи, — выдохнул я. — Сейди, должно быть, сильно потеряла в заработке, перебравшись в Джоди.
— Я уверен, ей очень хотелось уехать, — ровным голосом ответил Дек. — И не сомневаюсь, что на то были причины.
Я открыл страницу восемьдесят девять с заголовком «ЛОНГАКРСКАЯ КАФЕДРА ФИЗИКИ». На шутливой групповой фотографии четверо учителей в белых халатах держали в руках лабораторные стаканы, в которых пузырилась какая-то жидкость — привет доктору Джекиллу, — а ниже размещались четыре фотопортрета. Джон Клейтон внешне разительно отличался от Ли Освальда, но его приятное глазу лицо легко забывалось, а уголки рта чуть кривились в намеке на улыбку. И что читалось в этом намеке — призрак веселья или едва скрываемое презрение? Черт, а может, этот обсессивно-компульсивный ублюдок и не мог сподобиться ни на что другое, когда фотограф говорил ему: «Чи-и-из»? Что его отличало, так это височные впадины, на пару с ямочками в уголках рта. Светлые глаза на черно-белом снимке подсказывали, что в реальной жизни они голубые или серые.
Я повернул раскрытую книгу к моим друзьям.
— Видите эти впадины на голове? Это от природы, как крючковатый нос и ямочка на подбородке?
Они хором ответили:
— Нет.
Получилось смешно.
— Это следы щипцов, — пояснил Дек. — Какому-то врачу надоело ждать, и он вытащил младенца из мамы. Вмятины обычно проходят, но не всегда. Если бы волосы в области висков не поредели, мы бы их и не увидели, верно?
— И он здесь не появлялся, не спрашивал о Сейди? — спросил я.
— Нет, — вновь повторили они в унисон. Эллен добавила:
