11/22/63 полностью

«Надо было мне его послушаться,  — подумала она, имея в виду меня. — Ну почему, почему я не слушалась?»

Он, так же сжимая ей горло рукой, протолкнул Сэйди к гостиной, и там, повернув, бросил на диван, где она и распласталась, растопырив ноги.

— Натяни юбку вниз, у тебя видно подвязки, ты, шлюха.

Он был одет в комбинезон с нагрудником (одно только это заставляло ее сомневаться, не снится ли ей все это) и имел выкрашенные в какой-то дикий, оранжево-белый цвет волосы. Она едва не расхохоталась.

Он сел на пуф напротив ее. Револьвер целился ей немного ниже груди.

— Сейчас мы позвоним твоему ёбарю.

— Я не понимаю, о чем…

— Эмберсону. Тому, кто тебе чистит трубы в том борделе, что за Килином. Я все о тебе знаю. Я долго за тобой следил.

— Джонни, если ты сейчас же уйдешь, я не буду вызывать полицию. Обещаю. Хотя ты и испортил мою одежду.

— Потаскухи одежда, — заявил он пренебрежительно.

— Я не знаю…я не знаю его номера.

Ее маленькая записная книжка с адресами, та, которую она по обыкновению держала в своем кабинетике рядом с печатной машинкой, лежала, раскрытой, возле телефона.

— Я знаю. Он записан на первой странице. Сначала я посмотрел на букву Ё, искал Ёбаря, но там его не обнаружилось. Буду звонить я, и, брось надеяться, что ты сможешь что-то сказать телефонистке. А потом ты с ним поболтаешь.

— Я не буду, Джонни, не буду говорить, если ты собираешься сделать ему что-то плохое.

Он наклонился вперед. Те ненормальные оранжево-белые волосы упали ему на глаза, и он смахнул их рукой, в которой держал револьвер. Потом он рукой с ножом снял с аппарата телефонную трубку. Револьвер неуклонно целился ей в грудь.

— Вот такое дело, Сэйди, — произнес он, и голос его звучал почти трезво. — Я собираюсь убить одного из вас. Второй сможет жить дальше. Вы сами решите, кто это будет.

Он произнес это с полнейшей серьезностью касательно своих намерений. Она видела это по его лицу.

— А если…если его нет дома?

Он рассмеялся ее скудоумию:

— Тогда умрешь ты, Сэйди.

Она, вероятно, думала: «Я могу выиграть некоторое время. От Далласа до Джоди, по крайней мере, три часа, больше, если на дороге много машин. Времени достаточно, чтобы Джонни пришел в себя. Возможно. Или для того, чтобы, если он немного отвлечет внимание от меня, я могла что-то на него бросить и убежать».

Он набрал 0, не смотря в адресную книгу (память на цифры у него всегда была почти абсолютной), и назвал: «Вестбрук 7-5430». Послушал. Сказал: «Благодарю вас, оператор».

Потом тишина. Где-то через сто миль на север зазвенел телефон. Вероятно, она загадывала, сколько телефонных гудков вытерпит Джонни, прежде чем положить трубку и выстрелить ей в живот.

Потом выражение его лица изменилось. Он расцвел, даже немного заулыбался. Зубы у него были такими же белыми, как всегда, заметила она, а почему бы и нет? Он всегда чистил их, по меньшей мере, двенадцать раз на день.

— Алло, мистер Эмберсон. Кое-кто здесь желает вам кое-что сказать.

Он встал с пуфика и вручил трубку Сэйди. Как только она приложила ее к уху, он выпадом, как змея жалит, резанул ее по той же стороне лица.

4

— Что ты ей сделал?  — закричал я. — Что ты сделал ей, ты, сукин сын?

— Тише, мистер Эмберсон, — удовлетворенным тоном. Сэйди больше не кричала, но я слышал ее всхлипы. — Она в порядке. Кровит довольно сильно, но это прекратится. — Он сделал паузу, а дальше заговорил трезво-рассудительным тоном: — Конечно, красавицей она больше не будет. Теперь она выглядит тем, кем она на самом деле есть, просто дешевой четырехдолларовой проституткой. Моя мать так ее называла, и моя мать права.

— Отпустите ее, Клейтон, — произнес я. — Прошу вас.

— Я хочу ее отпустить. Теперь, когда я уже оставил на ней отметину, я хочу. Но повторю вам то, что я уже говорил ей, мистер Эмберсон. Я собираюсь убить кого-то из вас. Она мне стоила моей работы, знаете; я был вынужден уволиться и лечь на электролечение в больницу, так как иначе бы меня арестовали. — Он помолчал. — Я столкнул одну девушку со ступенек. Она хотела до меня дотронуться. А виновата во всем эта сука, эта самая, у которой здесь кровь льется в подол. И я вымазал себе руки в ее кровь. Надо будет их продезинфицировать. — И он рассмеялся.

— Клейтон…

— Я даю вам три с половиной часа. До семи тридцати. После этого я всажу в нее две пули. Одну в живот, а другую в ее грязную пизду.

Поодаль я услышал, как кричит Сэйди:

— Не делай ничего, Джейкоб!

— ЗАКРОЙСЯ!  — заверещал на нее Клейтон. — ЗАТКНИ СВОЮ ГЛОТКУ!  — А потом ко мне спокойным, от которого сердце застывало, тоном: — Кто такой Джейкоб?

— Я, — ответил я. — Это мое второе имя.