Я сел и вновь попробовал настроиться на призраков: Ли и Марине, Маргарите и де Мореншильде. Однако впал в свой очередной внезапный сон. Проснувшись, я решил, что считалка звучит в моем затухающем сновидении.
Она не исчезла, когда я раскрыл глаза. Я подошел к окну и выглянул. Девочки-попрыгуньи стали выше и старше, но это были они, та же самая Ужасная Троица. Та, которая в середине, вся в прыщах, хотя на вид ей еще года четыре не хватало до подросткового акне. Наверное, это у нее красная сыпь.
«Принцессе салют», — пробурчал я и пошел в ванную сполоснуть лицо. Кран изрыгнул ржавую воду, тем не менее, достаточно прохладную, чтобы мне окончательно прснуться. Вместо разбитых часов, на руке у меня теперь был дешевый «Таймекс», который показывал, что уже полтретьего. Голода я не чувствовал, но понимал, что все-таки должен что-то съесть, поэтому поехал в «Барбекю мистера Ли». Возвращаясь оттуда, я заехал в аптеку за тем порошком от головной боли. И еще купил себе пару романов Джона Д. Мак-Доналда в бумажных обложках.
Девочек-попрыгуний не было. По обыкновению шумная Мерседес-стрит на удивление притихла.
18
Я старался заснуть в большой спальне, но очень живыми были там призраки Ли и Марины. Незадолго до полуночи я передислоцировался в маленькую спальню. Пастельные девочки Розетты Темплтон все еще оставались на стенах и каким-то образом их одинаковые зеленые платьица («лесная зелень», наверное, любимый карандаш Розетты) и большие черные бутсы действовали на меня успокаивающе. Я подумал, что Сэйди тоже улыбнулась бы этим девочкам, особенно той, которая в короне Мисс Америки.
— Я люблю тебя, сердце мое, — прошептал я и заснул.
19
Завтракать мне хотелось не больше, чем вчера хотелось обедать, но в 11:00 организм начал отчаянно требовать кофе. Казалось, меня удовлетворит не меньше галлона. Я схватил одну из моих новеньких книжек — «Хлопни большой дверью»[652], так она называлась — и поехал в «Счастливое яйцо» на Бреддок-хайвэй. За барной стойкой работал телевизор, и я посмотрел новости о том, что вот-вот начнется визит Кеннеди в Сан-Антонио[653], где его должен встретить Линдон и леди «Божья Коровка» Джонсон[654]. К компании присоединятся также губернатор Техаса Джон Конноли со своей женой Нелли.
Сюжет о президенте с женой, которые шли от аэродрома авиабазы Эндрюс в Вашингтоне к лазурно-белому президентскому лайнеру, комментировала репортерша, которая, казалось, вот-вот от счастья напрудит себе в трусики, описывая подчеркнутую «небрежно-элегантным беретом изысканную прическу» Джеки и совершенные линии «созданного ее любимым дизайнером Олегом Кассини комплекта из платья и рубашки под пояс». Возможно, Кассини[655] действительно был ее любимым дизайнером, но я знал, что у миссис Кеннеди на самолете припасен другой комплект. Дизайн этого был разработан Коко Шанель. Клубничного цвета шерстяной костюм с черным воротничком. Ну и, конечно же, его венчала крохотная розовая шляпка. Этот костюм чудесно будет гармонировать с розами, которые ей вручат в аэропорту «Лав Филд», хотя не будет подходить той крови, которая забрызгает ей юбку, чулки и туфли.
20
Вернувшись на Мерседес-стрит, я занялся чтением купленных романов. Я ждал, что сопротивляющееся прошлое выплюнет меня, словно надоедливую муху — или крыша упадет, или выгребная яма распахнется под домом №2307, и он провалится глубоко под землю. Я почистил револьвер, зарядил, потом разрядил и почистил его вновь. Я очень надеялся, что впаду в очередной внезапный сон — хоть время минует незаметно, — но этого не произошло. Медленно тянулись минуты, неохотно накапливаясь в часы, и каждая подвигала Кеннеди все ближе и ближе к перекрестку Хьюстон-стрит и улицы Вязов.
Так могло и на самом деле произойти. Я это понимал. А если так произойдет, мне надо будет принимать решение: найти Сэйди и жениться на ней или возвращаться назад и начать все снова. Размышляя об этом, я понял, что никакого решения принимать не надо. У меня нет сил вернуться, и начинать все снова. Хоть так, хоть сяк, а против правды никуда. Последний заряд зверолова.
