Идти за ним не было смысла; никаких убийств с помощью молотка девятнадцатого сентября он совершать не собирался. Но мне стало интересно, и вдобавок, у меня не было никаких других дел. Он вошел в гриль-бар «Фонарщик», не такой элитный, как тот, что в «Таун Хаусе», но и не такой убогий, как те, что на Канал-стрит. В каждом городке есть один-два промежуточных заведения, где, как ровня, могут встречаться синие и белые воротнички, и это выглядело заведением именно такого типа. По обыкновению в меню там есть такие местные деликатесы, которые заставляют случайных прихожан растерянно чесать себе затылок. Оказалось, что фирменным блюдом в «Фонарщике» было что-то под названием «Выжимки жареного лобстера».
Я миновал фасадную витрину, скорее пригибаясь, чем свободно идя, и увидел через нее, как Даннинг здоровается, пробираясь через зал. Он пожимал руки, кого-то похлопал по щеке; схватил шляпу одного из гостей и швырнул ее человеку, который стоял перед боулинг-машиной «Боул Мор»[201], и тот ее, под одобрительные восклицания толпы, исправно поймал. Любезный человек. Всегда со всеми шутит. Смейся, и весь мир будет смеяться вместе с тобой — типа того.
Увидев, как он сел за ближайший к боулингу стол, я уже едва не ушел оттуда. Но почувствовал жажду. Именно сейчас глоток пива пришелся бы мне по нутру, а между барной стойкой «Фонарщика» и большим столом с сугубо мужской компанией, к которой присоединился Даннинг, пролегал полностью заполненный публикой зал. Даннинг меня не будет видеть, вместе с тем я смогу наблюдать за ним в зеркало. Не то чтобы я надеялся увидеть что-то необычное.
Кроме того, если я собираюсь прожить здесь еще шесть недель, самое время было начинать строить собственную
В 1958 году повсюду дым.
8
— Вижу, вы засматриваетесь на тот стол, вот тот, который там, — проговорил голос рядом с моим локтем. На тот момент я уже просидел в «Фонарщике» достаточно времени, чтобы заказать себе второе пиво и «юниорскую» порцию выжимок жареного лобстера. Так как решил, если не отведаю, то всегда буду задаваться вопросом, что же это за кушанье.
Оглянувшись, я увидел миниатюрного человечка с гладенько зализанными назад волосами, круглым лицом и черными глазами. Похож он был на жизнерадостного бурундука.
Оскалившись, он протянул ко мне свою детского размера ладонь. Гологрудая русалка на его предплечье взмахнула широким хвостом и прищурила один глаз.
— Чарльз Фрати. Но можете звать меня Чезом. Все так делают.
Я пожал ему руку.
— Джордж Эмберсон, но можете звать меня Джорджем. Все так делают тоже.
Он рассмеялся. Я тоже. Считается дурным тоном смеяться над собственными шутками (особенно когда они подросткового типа), но есть такие люди, которым никогда не приходится смеяться в одиночку. Чез Фрати был как раз из таких. Официантка принесла ему пиво, и он поднял кружку.
— За вас, Джордж.
— Вполне согласен, — ответил я и стукнулся краешком своей кружки об его.
— Кого-то там знаете? — спросил он, глядя в зеркало на большой стол позади нас.
— Да нет, — вытер я себе пену с верхней губы. — Просто люди там, похоже, веселятся сильнее, чем все остальные здесь.
Чез улыбнулся.
— Это стол Тони Трекера. На нем только и того, что не вырезано его имя. Тони вместе со своим братом Филом владеет компанией по грузоперевозке. А еще им принадлежит больше акров земли в нашем городе и в окружающих городах также, чем у Картера пилюль от печени[203]. Фил тут нечасто появляется, однако Тони почти никогда не пропустит вечер в пятницу и в субботу. Конечно, у него немало друзей. Им всегда весело, но никто не умеет придать тон вечеринке лучше, чем Фрэнк Даннинг. Это тот парень, который рассказывает анекдоты. Всем нравится хороший приятель Тони, но
— Вы говорите так, будто всех здесь знаете.
— И много лет. Я знаю большинство людей в Дерри, но вот вас не знаю.
— Это потому, что я сюда только прибыл. Недвижимость.
— Интересуетесь недвижимостью. Понял, бизнес.
— Вы правильно поняли. — Официантка поставила передо мною блюдо с выжимками жареного лобстера и убежала прочь. Кучка на блюде была похожа на что-то сбитое машиной на дороге, но запах поднимался головокружительный, а вкус у него был еще лучшим. Вероятно, каждый глоток выжимок содержал миллиард граммов холестерина, но никто в 1958 году за это не переживал, и это успокаивало. — Помогите мне, — пригласил я его.
— Нет-нет, это все ваше. Вы из Бостона? Нью-Йорка?
Я пожал плечами, и он рассмеялся.
— Играем в шпионов, не так ли? Я вас не упрекаю, коллега. Длинный язык судна топит. Но имею довольно очевидную догадку, с которой самой целью вы здесь.
Я застыл с не донесенной ко рту вилкой жареного лобстера. В «Фонарщике» было тепло, но у меня вдруг принялась морозом кожа.
