Оказалось, что родители Нелл были цирковыми артистами, так что выбора будущей специальности у девочки практически не оставалось. К пятнадцати годам она в совершенстве освоила профессию акробатки, но трагическая потеря обоих родителей заставила Нелл пересмотреть свое отношение к цирку. Кроме того, маленькая гимнастка едва сводила концы с концами, выступая на арене захудалого шапито не более трех раз в неделю. Л в довершение всего, она находилась в том трогательном возрасте, когда девочка еще не осознает своей девственной привлекательности и не умеет ею пользоваться.
Нелл же была очаровательна. Стройненькая, гибкая, как тростинка, в шлейфе длинных полос-соломинок, она могла бы явиться самым подходящим прототипом всемирно известной Долорес Гейз.[8] Однако к тому времени роман Владимира Владимировича был уже написан, и потому видевшие Нелл могли только сравнивать ее с незабвенной нимфеткой Ло.
И такие люди находились. Причем, как правило, это были степенные господа из тех, что давно уже воспитали детей и получили в подарок или в наказание резвых внуков и внучек.
Один из них, некий господин Кросс, Гельмут Кросс, шестидесяти двух лет, преуспевающий банкир, эмигрировавший в Соединенные Штаты еще из фашистской Германии, оказался наиболее смелым в своих желаниях. Он купил Нелл. Купил у нее же самой, заставив уйти из порядком надоевшей ей труппы и переселиться в его дом, вернее, в один из его домов, где он получил возможность единолично наслаждаться искусством юной гимнастки. Ибо Нелл вовсе не собиралась бросать свое любимое занятие полностью. Она чувствовала, что период благоденствия под крылышком у богатого «дядюшки Гельмута» может в любой момент прерваться по не зависящим ни от кого чисто биологическим причинам.
Нельзя сказать, чтобы господин Кросс был бескорыстным самаритянином, однажды решившим спасти девочку от голодной смерти. Запирая ее в золотой клетке, он тем самым превращал Нелл в свою наложницу, любовницу и служанку. Скрепя сердце, она покорно делала для своего седого благодетеля все, чего он только не желал.
А желал он многого.
Соглашалась Нелл еще и потому, что он никогда не выставлял ее на всеобщее обозрение, а, наоборот, ревнуя соблазнительного ребенка буквально ко всем, старался придать их отношениям как можно больше скрытности и интима.
Именно для него Нелл впервые стала выступать со своими «гимнастическими этюдами» полностью обнаженной. Она поудобнее располагала старое кожаное кресло, украшавшее обогреваемую камином гостиную, господин Кросс усаживался в него, закуривал сигару и самодовольно щурился на восхитительную фигурку добровольной маленькой рабыни, которая сбрасывала к его ногам, накрытым теплым мексиканским пледом, одежду и принималась танцевать и изгибаться посреди комнаты на толстом ковре.
В завещании, оставшемся после его скоропостижной смерти, господин Кросс отказывал возлюбленной акробатке тот самый дом, в котором провел с ней последние и, должно быть, наиболее волнительные часы своей драматической жизни, вместе со всем внутренним убранством и даже стареньким «бьюиком», давно позабытым в подвальном гараже.
Обретя полную свободу и независимость, Нелл, однако, осталась верна себе. Ощущения, которые пробуждал в ней сладострастный взгляд старого любовника, когда она становилась перед ним на мостик или делала шпагат, поддерживая на ладонях небольшие, но достаточно соблазнительные грудки, вывели ее за пределы райской обители обратно, в народ, на подмостки.
Нелл исполнилось двадцать – у нее все еще было впереди, но благодаря оказавшимся столь скоротечными годам, прожитым под крышей богатого человека, она теперь стала понимать истинную цену своего таланта. У нее появилась уверенность.
Разумеется, работать ей было в принципе ни к чему. Однако прозябание в бездействии тоже претило ее натуре. Так она устроилась в дорогой ночной клуб Лас-Вегаса, где ее однажды и увидела Стефания.
НАТАША ЧЕПМАН (Наталия Левицкая)– 24 года, рост 173 см, вес 56 кг, родилась в Москве, Россия, разведена, детей нет.
Как уже упоминалось, кроме Стефании, Наташа была в «Мотыльке» единственной профессиональной фотомоделью. Этому званию она удовлетворяла как послужным списком, так и внешностью, на первый взгляд довольно обычной, но – только на первый взгляд.
Юность ее пришлась на хваленое время перемен, когда русские девушки поняли, что добиваться положения в обществе можно не только хорошими оценками в школе и активной комсомольской деятельностью, органически перерастающей в партийную.
Был соблазн пойти «на панель». Благодатная нива проституции рекламировалась на всех углах, однако что-то Наташу удержало. Нет, она вовсе не морщила носик при виде веселых и глупых иностранцев, она отнюдь не пренебрегала этой возможностью «сделать жизнь», однако отложила ее на черный день.