С ранних лет его дочь знала, что предназначена в жены сыну старого друга тана Носко. Несколько раз они даже виделись и, как оказалось, взаимно друг другу не понравились. Но если Альнбар спокойно отнесся к тому факту, что его будущая жена — не эталон женской красоты, да и по характеру ему сильно уступает, то Элизабет отчаянно не хотела этой свадьбы. Более того, лет примерно с восемнадцати начала протестовать по этому поводу вслух. Регулярно доводила отца, ужасно расстраивала мать. И если раньше она в целом была достаточно послушной девушкой, то после того, как тан Носко категоричным тоном заявил, что свадьбе быть, и никак иначе, Элизабет внезапно вспылила и заявила, что ни за что не пойдет замуж за черствого, равнодушного к ней, абсолютно непривлекательного с ее точки зрения мужчину, с которым ей придется спать и жить лишь потому, что их отцы хотели одаренных детей.
— Она слишком много читала глупых романов, — прошептал тан Носко, ненадолго прикрыв слезящиеся глаза. — Я, к несчастью, этого не заметил. Да и мать ее тоже упустила…
Оказывается, девчонка втемяшила себе в голову, что жениться непременно надо по любви. Что выходить замуж по расчету — это изначально порочная практика, и что она не собака, чтобы ее вязали с первым встречным кобелем в надежде получить породистых щенков.
Дело дошло до того, что за полгода до свадьбы некогда тихая и скромная Элизабет начала устраивать регулярные истерики, доводя тем самым домочадцев до исступления. Она стала неуравновешенной, взбалмошной, настоящей бунтаркой. А буквально за месяц до бракосочетания и вовсе заявилась к отцу, чтобы с вызовом сообщить ему о том, что беременна. Причем беременна от неодаренного. И ребенка собирается рожать такого же.
Это была даже не катастрофа. Для Норасхэ это означало настоящий конец света, потому что отказа от брачных клятв тан Горус ему бы не простил. Это был насквозь договорной… но для Норлаэна самый обычный брак, о котором двое танов мечтали почти двадцать лет и который обещал дать обоим родам замечательное потомство.
У тана Носко в тот день в буквальном смысле земля ушла из-под ног. Он не знал, что делать и как сказать Расхэ, что невеста теперь порченная. Отдать ее замуж сейчас, когда она непраздна, было не только отвратительно само по себе, не только означало предать старого друга, но еще и навлекло бы на род такой позор, что об этом лучше было не вспоминать.
