Прошло еще три дня. За это время рыцари высадились в Англии. Их встретили разъяренные братья де Бро. Можно как угодно храбриться и ненавидеть Бекета, но никогда колокола не зазвонят в твоих имениях, ни один священник не осмелится прийти к твоему смертному одру, ты будешь похоронен на пустыре…
Переночевав в монастыре Святого Августина, настоятелем которого был развратный аббат Клерамбо, рыцари в сопровождении братьев де Бро отправились в Кентербери.
Наступил вторник 29 декабря. Снег несло над полями. Рандольф де Бро созвал своих солдат. Солдаты разъехались по улицам города, загоняя жителей в дома.
В это время архиепископ сидел один в холодном зале дворца. Он обедал – трапеза была скудна: кусок рыбы и стакан воды. Затем он ушел в спальню, где к нему присоединились гости, приехавшие в свое время в аббатство на Рождество. Их было немного: страшно и опасно было общаться с архиепископом.
У Бекета сидел и Джон Солсберийский, крупнейший мыслитель Англии, некогда близкий Генриху человек, в свое время даже возглавлявший посольство к папе римскому, и ученый монах из Кембриджа по имени Гримм.
Рыцари въехали во двор аббатства, спешились, сняли мечи и шлемы. Они хорошо пообедали, были пьяны и уверены в себе.
Двор был, как и обычно, заполнен нищими, юродивыми, крестьянами, которые хотели хоть глазком взглянуть на святого Томаса. Они грелись у костров.
Четыре рыцаря в развевающихся белых плащах, под которыми поблескивали кольчуги, прошли в спальню к Бекету.
Реджинальд Фитц-Урс сказал с порога:
– Епископ, мы привезли приказ короля.
Простой рыцарь не мог доставить архиепископу приказ короля. Поэтому Бекет отвернулся от Фитц-Урса.
Тогда рыцарь начал перечислять преступления Бекета: непослушание королю, попытка поднять восстание, снятие епископов, отлучение братьев де Бро.
Бекет все выслушал и затем холодно ответил, что он действовал с санкции папы римского, с ведома и согласия короля.
– Как! – закричал Фитц-Урс. – Ты смеешь утверждать, что король, пославший нас к тебе, лжец? Послушайте, он оскорбил короля!
– Реджинальд, – сказал Бекет, – я никогда этого не говорил.
И тут Фитц-Урс потребовал, чтобы Бекет немедленно покинул страну и никогда более не ступал на землю Англии.
Бекет поднялся. Он был на голову выше рыцарей, и голос его был спокоен.
– Я никогда не покину Англию, – произнес он, – и ни один человек на земле не заставит меня сделать это.
И добавил:
– Вы не более желаете убить меня, чем я сам хочу умереть.
Фитц-Урс схватился за пояс, но меча на нем не было. Оружие осталось во дворе.
Скорее всего, у рыцарей не было четкого плана действий. Когда стало ясно, что Бекета запугать невозможно, у них остался лишь один путь – убийство.
Рыцари выбежали во двор, чтобы надеть шлемы и взять мечи.
Уже почти совсем стемнело.
Рыцари подбадривали себя боевыми криками:
– К оружию! За короля!
Нищие и крестьяне в ужасе разбегались со двора, но у ворот их встречали солдаты братьев де Бро и гнали обратно. Заговорщики боялись, что если в городе узнают о нападении на Бекета, то народ бросится его спасать.
Монастырские служки кинулись к окнам и дверям, выходившим во двор, и заперли их. Одинокий колокол звонил к вечерне.
Томас Бекет стоял у себя в комнате совсем один – куда-то делись остальные монахи, куда-то исчезли его гости. Казалось, он ничего не слышит. Наступил момент главного испытания. Готов ли он к смерти или должен бежать, унижая бегством ту высшую справедливость, носителем которой себя почитал? Никто не знает, о чем он думал в эти минуты. Был ли он фанатиком, шедшим на смерть ради идеи, или великим актером, который должен был сыграть последний акт трагедии?
Прибежали монахи – они стали уговаривать Бекета скрыться в церкви, куда убийцы, вернее всего, не посмеют войти.
Убийство Томаса Бекета. Иллюстрация из манускрипта XIII в., наиболее раннее из известных изображений
Вдруг Бекет очнулся.
– Я должен служить вечерню, – произнес он.
Монах нес перед ним свечу.
Послышались крики. Рыцари бежали по коридору, соединявшему дом с церковью, разгоняя ударами мечей монахов, которые старались их остановить.
Монахи пытались вывести Бекета на боковую лестницу, невидимую в темноте. Она вела в часовню, о которой рыцари не знали.
Но архиепископ вырвался из рук монахов.
Он схватил крест и направился к архиепископскому креслу, что стояло на возвышении у колонны. Монах Гримм взял у него тяжелый крест и пошел впереди.
Ворвавшись в храм, рыцари остановились, стараясь разобраться в мелькании черных теней.
– Где изменник? – закричал Фитц-Урс.
Из темноты отвечали:
– Я здесь. Но я не изменник. Я архиепископ Кентерберийский и служитель Господень. Что тебе надо?
В этот момент послышались шаги в коридоре: солдаты де Бро не смогли удержать в домах жителей Кентербери. Не обращая внимания на побои, люди бежали в собор с криками:
– Они убивают нашего отца!
Хью де Моревиль бросился навстречу горожанам, размахивая двуручным мечом. Он вопил, что убьет каждого, кто сделает шаг вперед.
