— Спасибо, — шепчет она и, отпрянув, заглядывает в его голубые глаза. — Но, Итан, я хочу быть с тобой. Помнишь, мы обещали проводить все эти дни вместе? Я столько раз была в этот праздник с семьёй, а ты нет. Сделаем в этот раз наоборот? Уверена, что мои всё поймут, они ведь меня и не ждут, а слетать в Остин, как я понимаю, я могу в любое время.
— Да, конечно. — только и кивает он, не найдя более, что сказать… так много он чувствует в этот самый момент. Его мудрая терпеливая девочка. Он так благодарен ей за её любовь.
***
Четвёртый четверг ноября — праздник еды, семьи и благодарностей.
Может кто-то и сомневается, но это всё, в самом деле, про них — в доме семьи Маккбрайд царит мир.
С самого утра двадцать третьего числа в нём кипит жизнь: поездка за продуктами, суета на кухне, возгласы счастливой Люси, которую брат с Нурой возили на городской красочный парад в честь Дня Благодаренья.
Ричард, сидевший в своём кабинете, конечно, хмурил брови из-за того, что его отвлекали, но расплывался в улыбке, когда, то весёлая жена обнимала без причины, то обожаемая доченька, взобравшись на колени, восторженно рассказывала об увиденных на празднике громадных надувных куклах. А когда аппетитная индейка уже в духовке, а Итан с отцом разговаривают в гостиной, Нура, играя с девочкой в прятки, оказывается в дальнем крыле третьего этажа, где случайно забредает в находящуюся поодаль комнату.
Большая, с современной мебелью. Девушка догадалась, что она Его. Почти сразу поняла, как только вошла и увидела широкое окно с дверью, ведущей на балкон-террасу. Открывающийся вид был прекрасен. Просторный свежий полумрак перетекающий в искрящееся море городских огней вдали.
— Вот ты где. — нашёл её Итан немного позже.
— Вот где я. — обернувшись, улыбнулась она.
Он шагнул внутрь, но остановился. Огляделся немного, а потом посмотрел на Нуру, стоящую у самого окна и вздохнул:
— Долго же меня здесь не было.
— Извини, я не специально. Мы играли и… — девушка не договорила, просто протянула ему руку и позвала. — Иди ко мне.
Он подошёл и обнял её.
— Теперь я понимаю, почему ты полюбил тот утёс. — сказала она, глядя вдаль, на ночной Чикаго.
Итан, молча, кивнул и коснулся теплыми губами её шеи.
Ему нравится здесь, но с этим местом связано слишком много грустных воспоминаний.
— Я не говорила тебе, у меня тоже есть такое. Даже, наверное, их несколько. Это там, в Остине. И я тоже хочу показать их тебе.
— Хорошо. — прошептал он, а она обернулась:
— Мы поедем вместе, на Рождество. Ты согласен?
Он просто смотрит ей в глаза и чуть улыбается. Конечно же, он согласен, разве проживёт без неё хоть день?
— Но, — смеётся девушка. — Мы поедем на машине. Я уже примерно распланировала маршрут и жду не дождусь этого путешествия с тобой. Надеюсь, тебе понравится. В любом случае вдвоём веселее и, уверена, ты не ночевал в придорожных мотелях, так что…
— Не важно, — говорит Итан. — Считай, я доброволец.
— Классно.
— Но у меня тоже есть условие. Поедем на ровере. Без обид, но мустанг выглядит не слишком надёжно.
— Ох, серьёзно? Помнится мне, как раз таки твой джип ломался прямо посреди улицы.
— Случайность. Сейчас он в норме.
— Ладно. Твоя взяла. Но…
— «Но»?
— Я за рулём!
Он только рассмеялся. «Как угодно».
Нура обняла его, а отпрянув, закусила губу.
— Что? — тронул он её личико. — О чём думаешь?
— Эта комната, — осмотрелась она. — Она такая одинокая и пустая. Не верится, что она твоя.
— Была. — поправил он.
— Да, была. И всё же. Здесь будто жил вовсе не подросток. Я ожидала увидеть плакаты с музыкантами и какой-нибудь ворованный дорожный указатель. А ещё пару тройку десятков кубков с соревнований, кучу книг и стерео с огромными колонками. Неужели у тебя ничего из этого не было? Ведь, в таком случае, моя комната непременно тебя разочарует.
— Не разочарует.
— Ну, или рассмешит, это уж точно! — воскликнула она взволнованно, а он поцеловал её и кивнул:
— Были. Были и плакаты и комиксы. На стенах ещё остались следы от кнопок, можешь в этом убедиться. Знаков я не воровал, но была крутая неоновая вывеска. Я её продал. Книги в основном были учебными, ну а кубки… парочка валяется в универе, я не участвовал в соревнованиях в школе, только когда поступил в университет и то, лишь первые года полтора. Теперь я не кажусь тебе слишком странным?
— Всё равно кажешься. — хихикнула девушка.
— Ладно. — задумался Итан. — Может быть здесь так странно, потому что я жил не такой уж обычной беззаботной подростковой жизнью.
Если не продолжать, можно было бы решить, что он имеет в виду статус семьи, роскошь с деньгами и власть, сдержанность и вынужденные рамки. Но он продолжит, он сделает это. Он хочет рассказать ей о себе всё, от начала до конца.
Он улыбается, но печаль в глазах выдаёт боль.
