– Пока молчат. Но я надеюсь упросить полковника, чтобы он одолжил мне вашу роту.
– Мою? – обрадовался Шарп. – Зачем?
– Да ни за чем особенно. Не хочу, чтобы вы лезли в брешь, да и у инженеров, как всегда, не хватает рук: надо кучу всего затащить на гласис. Довольны?
– Конечно!
Шарпа подмывало сказать Хогану о своем желании возглавить «Отчаянную надежду», но он понимал, что инженер сочтет затею безумной, а потому промолчал. Вместо этого протянул Хогану подзорную трубу, а после молча ждал, пока тот осматривал брешь.
Инженер засопел:
– Годится.
– Уверены? – Шарп забрал трубу, машинально нащупал гравированную табличку «С благодарностью от А. У. 23 сентября 1803».
– Мы никогда не бываем уверены. Но не вижу, что еще можно сделать.
Инженерам вменялось в обязанность определять, когда пролом станет «проходимым», то есть когда, по их мнению, пехота сможет вскарабкаться по каменной осыпи.
Шарп взглянул на маленького немолодого майора:
– Голос у вас невеселый.
– Еще бы! Кто любит осаду?
Хоган, как прежде Шарп, пытался угадать, что за ужасные сюрпризы приготовили французы за брешью. По идее, осада – самая научная часть войны. Атакующие пробивают дыру в стене, и обе стороны знают, что через нее можно проникнуть в крепость, однако все преимущества на стороне осажденных. Им известно, где противник будет штурмовать и сколько примерно человек могут пройти в брешь. Здесь наука умолкает. Нужно большое искусство, чтобы разместить батареи и подвести сапы; но едва инженерная наука выполнит свою задачу, наступит черед пехоты: ее долг – карабкаться на укрепления и гибнуть. Осадная артиллерия будет стрелять до последней возможности, но, коль скоро в ход пошли штыки, только бешеный натиск позволит атакующим прорваться через хитро расставленные ловушки.
Шарпу снова стало страшно.
Ирландец, похоже, прочел мысли Шарпа и похлопал его по плечу:
– Насчет нынешней у меня предчувствие, Ричард: все будет хорошо. – Он сменил тему. – Есть какие-нибудь вести от вашей женщины?
– От которой?
Хоган фыркнул:
– От которой? Конечно от Терезы!
Шарп мотнул головой:
– Последние шестнадцать месяцев – нет. Не знаю, где она.
«И даже не знаю, жива ли», – добавил он про себя.
Тереза участвовала в герилье, партизанской войне против французов, и сражалась в горах недалеко от Сьюдад-Родриго. Шарп не видел девушку с расставания под Алмейдой, и сейчас, вспомнив о ней, почувствовал вдруг влечение. У нее ястребиное лицо с тонкими и суровыми чертами, темные волосы и глаза. Тереза прекрасна, как прекрасен хороший клинок – тонкостью и крепостью.
Позже, в Англии, Шарп встретил Джейн Гиббонс, сестру лейтенанта Кристиана Гиббонса, который пытался убить его в Талавере. Гиббонс мертв. Джейн Гиббонс великолепна, как мужская мечта о красоте: стройная, белокурая, женственная, как и Тереза, но на этом их сходство кончается. Тереза разберет замок штуцера за тридцать секунд, убьет человека выстрелом с двухсот шагов; она умеет ждать в засаде и знает, как продлить предсмертные мучения пленного француза, чтобы отомстить за бесчестье и смерть матери. Джейн Гиббонс играет на фортепьяно, пишет прелестные письма, ловко обращается с веером в контрдансе и с удовольствием тратит деньги у челмсфордских модисток. Эти женщины отличаются, как сталь и шелк, однако Шарпа влечет к обеим, хоть он и осознает бесплодность подобных грез.
– Она жива. – Голос Хогана смягчился.
– Кто?
– Тереза.
Несмотря на нехватку инженеров, Веллингтон взял Хогана в свой штаб. Ирландец говорил по-испански, по-португальски и по-французски, умел разгадывать вражеские шифры и проводил уйму времени в обществе партизан или лазутчиков Веллингтона, которые разъезжали поодиночке, в военной форме, по французским тылам. Хоган занимался тем, что Веллингтон называл разведывательной деятельностью. Если Тереза еще сражается, кому, как не Хогану, об этом знать.
– Что вы слышали?
– Немногое. Она долго пробыла одна на юге, но, как мне сказали, вернулась. Отряд возглавляет не она, а ее брат, но ее по-прежнему зовут Агуха.
Шарп улыбнулся. Он сам придумал это прозвище – Игла.
– Зачем она уезжала на юг?
– Не знаю. – Хоган тоже улыбнулся. – Не унывайте! Вы еще увидитесь с ней! Да и я не прочь свести знакомство!
Шарп покачал головой. За все это время Тереза ни разу не попыталась его разыскать.
– Должна быть последняя женщина, сэр, как и последняя битва.
Хоган зашелся от смеха:
– Силы небесные! Последняя женщина! Ну вы и сказали! Только не говорите, что собрались в монахи. – Он утер слезу. – Последняя женщина, скажете тоже! – Инженер еще раз обернулся к городу. – Послушайте, дружище, я должен заняться делом, чтобы не оказаться самым никчемным ирландцем в штабе Веллингтона. В этот раз обещаете себя поберечь?
Шарп с ухмылкой кивнул:
– Я выживу.
– Полезное самообольщение. Хорошо, что вы вернулись.
