– Теперь это не важно.
Ирландец вздохнул:
– Я знаю, вы хотели произвести хорошее впечатление на нового командира полка. Извините.
– Ты ни в чем не виноват. Мне надо было прикончить ублюдка.
Харпер ухмыльнулся:
– Надо было. Может, я?
– Нет. Это сделаю я сам и при всех.
Они шли мимо запряженных волами повозок с лопатами, турами и большими деревянными брусьями, из которых построят орудийные платформы. Элваш был полон осадными материалами: не хватало только пушек – сейчас их тащили по дорогам от реки Тахо. Эти пушки пробьют еще одну брешь, куда устремится еще одна «Отчаянная надежда».
– Сэр? – смущенно обратился Харпер.
– Да?
– Это правда, сэр?
– Что – правда?
– Что у вас отняли роту? Я слышал, у нас новый капитан, какой-то молодчик из Пятьдесят первого?
– Не знаю.
– Ребятам это не понравится, сэр.
– Ребятам придется это проглотить.
– Боже, храни Ирландию. – (Несколько шагов они прошли в молчании, направляясь к центру города.) – Так это правда?
– Вероятно.
Харпер с силой, медленно покачал головой:
– Боже, храни Ирландию. Никогда бы не поверил. Вы поговорите с генералом?
У Шарпа была такая мысль, но он ее отмел. Когда-то он спас Веллингтону жизнь; долг давным-давно оплачен, и генерал уже произвел его в капитаны. Не вина Веллингтона, что в назначении отказано или что клерк незаконно продал патент. Такое случается постоянно.
– Я не могу бегать к нему с каждой неприятностью. – Шарп пожал плечами. – Что-нибудь подвернется, Патрик.
Харпер, неубежденный, стукнул кулаком по стене, разбудив собаку:
– Я не верю! Они не могут так поступить!
– Могут.
– Значит, они дураки. – Харпер на секунду задумался. – Вы не хотите перебраться отсюда?
– Куда?
– Назад к стрелкам.
– Не знаю. Пока ничего определенного. К тому же у стрелков хватает своих офицеров, даже с избытком.
– Так, значит, думали. – Харпер кивнул. – Пообещаете мне кое-что?
Шарп улыбнулся:
– Знаю что и отвечаю: да.
– Клянусь Богом, я здесь без вас не останусь. Тоже вернусь к стрелкам. Нужно, чтобы за вами приглядывал кто-нибудь рассудительный.
Они расстались перед офицерским домом; как раз небо над Элвашем затянули облака, суля дождь. В дверях Шарп остановился:
– Увидимся в четыре.
– Есть, сэр. Надеюсь, вы будете с нами.
В четыре предстояло построение, на котором полковник Уиндем будет инспектировать батальон.
Шарп кивнул:
– Я тоже. Не ударьте в грязь лицом.
Он не знал, где искать Уиндема, поэтому задержался в прихожей и увидел на столе ряд чистых новых киверов. Идти в офицерскую гостиную не хотелось, не хотелось натыкаться на сочувственные взгляды товарищей и ссориться с Раймером, поэтому Шарп остался в холле, перед огромным мрачным полотном, на котором жгли священника в белом облачении. У солдат, которые ворошили хворост – надо полагать, англичан, – были злобные уродливые лица, священник же был запечатлен с просветленным всепрощающим взором мученика. Шарп мысленно пожелал ему побольше мучений.
– Капитан Шарп?
Он обернулся. В дверях стоял невысокий майор с подстриженными усами.
– Сэр?
– Коллет. Майор Коллет. Рад познакомиться с вами, Шарп. Разумеется, слышал о вас. Сюда.
Шарп устыдился своей враждебности к давно сожженному попу – как бы дурное пожелание не принесло неудачи ему самому, – снова взглянул на картину и подмигнул страдальцу:
– Извини.
– Что такое, Шарп?
– Ничего, сэр, ничего.
Он вслед за Коллетом прошел вглубь дома, в большую комнату с еще более мрачными картинами на религиозные темы и тяжелыми коричневыми портьерами на окнах, из-за которых казалось, что уже наступил вечер. Полковник Уиндем сидел за низким столом, кормил кусками мяса собак; он не поднял головы, когда Коллет ввел Шарпа.
– Сэр! Это Шарп, сэр!
Коллет мог бы быть близнецом Уиндема: те же кривые ноги наездника, обветренная кожа и коротко подстриженные седые волосы. Но когда полковник поднял голову, Шарп увидел на его лице морщины, которых не было у майора. Полковник дружелюбно кивнул:
– Любите собак, Шарп?
– Да.
– Кормите регулярно, часто наказывайте, и они сделают для вас все. В точности как солдаты, верно?
– Да, сэр.
Шарп неловко стоял с кивером в руке, и полковник махнул на стул.
– Привез их с собой. Слышал, тут неплохая охота. Вы охотитесь, Шарп?
– Нет, сэр.
– Отличное занятие! Отличное! – Полковник держал мясо высоко от пола, заставляя собаку прыгать все выше и выше, потом наконец бросил.
Пес поймал кусок и, рыча, убрался под стол.
– Разумеется, баловать нельзя, они от этого портятся. Это Джессика, моя жена. – Уиндем указал на стол.
– Ваша… кто, сэр?
– Жена, Шарп, жена. Супруга по имени Джессика. Полковница и все такое. Миссис Уиндем.
Он быстрым голосом перечислил различные именования своей жены, и Шарп сообразил, что речь идет не о собаке под столом, а об овальном портрете, дюймов шесть высотой, который стоит над собакой. Портрет был оправлен в изящную серебряную рамочку филигранной работы и изображал женщину с темными жесткими волосами, скошенным подбородком и брезгливо поджатыми губами. Шарп твердо решил, что урчащий пес был бы куда более приятным спутником жизни, но лицо полковника при взгляде на портрет потеплело.
