Он не для того пригласил Шарпа в палатку, чтобы жаловаться на саперов.
Коллет вежливо кашлянул, полковник прочистил горло:
– Похоже, возле дамбы имела место сумятица?
По-видимому, сведения исходили от капитана Раймера, поэтому Шарп пожал плечами:
– Ночные атаки часто кончаются неразберихой.
– Знаю, Шарп, знаю. Слава богу, не вчера родился! – Стрелок выбивал Уиндема из колеи, и тот вспомнил их первую встречу, в Элваше, когда вот так же не мог прямиком преодолеть изгородь. Полковник взглянул на Шарпа. – Я послал вас узнать новости, больше ни за чем, ведь так?
– Да, сэр.
– Вместо этого вы перехватили у Раймера командование, организовали атаку и всполошили французов, из-за чего погиб один из моих офицеров.
Шарп переборол закипающую злость. На замечание о Мэтьюзе он отвечать не стал.
– Всполошил французов, сэр?
– Черт возьми, вы открыли огонь!
– Так сказал вам капитан Раймер?
– Я здесь не для того, чтобы с вами спорить! Открыли или нет?
– Я ответил на огонь, сэр.
Молчание. Похоже, Раймер рассказывал по-другому. Уиндем взглянул на Коллета, тот пожал плечами. Оба верили Шарпу, но авторитет Раймера надо было поддержать. Уиндем предпринял обходной маневр:
– Тем не менее вы нарушили мой приказ?
– Да, сэр.
Снова молчание. Уиндем не предполагал услышать такой ответ или, может быть, ожидал оправданий, а Шарп просто признал, что нарушил приказ. Однако спрашивать почему значило выслушивать упреки в адрес Раймера, чего полковник не хотел. Он смотрел на Шарпа. Стрелок выглядел чертовски уверенным в себе, сидел с невозмутимым видом; сильное, рассеченное шрамом лицо выражало спокойствие, которое обезоруживало полковника. Уиндем мотнул головой:
– Черт возьми, Шарп, Раймер в невозможном положении! Он добивается, чтобы рота его уважала, а вы наступаете ему на пятки.
Коллет шевельнулся, может быть неодобрительно, но Шарп медленно кивнул:
– Да, сэр.
– Винтовки, например.
Шарп встревожился:
– Винтовки, сэр?
Коллет вмешался, придав голосу резкость:
– Раймер считает, что именно они виной сегодняшним потерям. Слишком медленно заряжаются, и это нас подвело. Мушкеты скорострельнее и надежнее.
Шарп кивнул:
– Да, но только нынче ночью.
– Это лишь ваше мнение. Раймер считает иначе. – Коллет помолчал. – А Раймер – капитан.
– И может управлять ротой, как сочтет нужным, – подхватил Уиндем. – Значит, с винтовками придется расстаться.
Шарп впервые повысил голос:
– Нам надо больше винтовок, сэр, а не меньше.
– Вот и я о том же! – Уиндем тоже заговорил громче. – Вы не можете распоряжаться ротой. Это должен делать один человек!
То есть Раймер. Гнев улегся. Шарпа наказывают не за собственные промахи, а за промахи Раймера, и все трое это понимают. Стрелок криво улыбнулся:
– Да, сэр.
Снова молчание. Шарп чувствовал, что полковник должен сказать что-то еще и никак не решается. Ладно, он поможет полковнику закончить этот чертов разговор.
– И что теперь, сэр?
– Теперь? Все продолжается, Шарп, все продолжается! – Уиндем уходил от ответа, потом все-таки решился: – С нами говорил майор Хоган. Он огорчен.
Полковник замолчал. Он начал не с того места, но Шарп уже догадывался, что произошло. Уиндем хочет избавиться от Шарпа, по крайней мере на время, и Хоган предложил решение, которое полковник мнется назвать.
– Да, сэр?
– Ему нужна ваша помощь, Шарп. Дело на несколько дней. У саперов, черт побери, вечно не хватает народу, вот он и попросил отдать вас. Я согласился.
– Значит, я оставляю батальон, сэр?
– На несколько дней, Шарп, на несколько дней.
Коллет у центрального кола переступил с ноги на ногу:
– Черт возьми, Шарп, скоро капитанские патенты начнут раздавать, как фунтовые бумажки в день выборов!
Шарп кивнул:
– Да, сэр.
Коллет сказал самое главное. Шарп стесняет не только Раймера, но и остальных капитанов: каждому чудится, что Шарп дышит ему в затылок. Если Шарп сейчас отправится к Хогану, то после штурма его можно будет взять обратно капитаном. А штурм не за горами. Веллингтон не хочет тянуть с осадой, по хорошей погоде французы успеют подойти на помощь осажденным. Шарп чувствовал, что очень скоро пехоту бросят на город. Может быть, слишком скоро. Коллет прав: будут вакансии, слишком много вакансий, об этом позаботятся французские пушки.
Явная готовность Шарпа несколько успокоила Уиндема.
– Что ж, Шарп, удачи. Доброй охоты. – Он отрывисто рассмеялся. – Вы еще к нам вернетесь!
– Да, сэр. – Но не так, как думает Уиндем.
Стрелок, хромая, вышел из палатки. Он не возражал против решения полковника, вернее, Хогана, но, черт побери, он не пешка, которую можно смахнуть с доски. Его лишили роты, теперь выставляют из батальона. В душе закипал гнев. Ко всем чертям! Он поведет «Отчаянную надежду»! Он останется жив, и его возьмут назад, но не просто взамен убитого капитана, а как героя, об которого нельзя вытирать ноги! Он будет бороться! Черт побери, он будет бороться и знает, с чего начать.
От батальонного полевого склада донесся гогочущий смешок. Хейксвилл! Чертов Хейксвилл под покровом темноты разрядил в него семистволку.
Шарп повернулся на звук, скривился от боли в ноге и пошел на врага.
