Все считали доктора Гжегожа нашим спасением, но на самом деле это был Якуб. Это он помогал всем нам. Но он не был всесильным. Ему не хватало сил. Он так много отдавал другим, что совсем забыл о себе. Он похудел, были синяки под глазами. От былой каштановой шевелюры не осталось и следа – он побрился под ноль. Его не было меньше месяца, но он изменился до неузнаваемости.
– Я подам на Гжегожа в суд. Что он сделал с тобой? Ты что, сутками там батрачил в клинике? Разве можно так использовать людей?
– Успокойся. Я совсем мало работал. Я потом тебе всё расскажу. Ты должна отдыхать. Я приехал, как только узнал, что ты заболела. Поспи ещё не много. Отдохни. А я пока заварю тебя мятный чай с лавандой.
Он вышел из комнаты. Я не удержалась и оделась. Я хотела напугать его на кухне, но остановилась, когда услышала как Гжегож отчитывает Якуба.
– Да как ты можешь, это же риск! Она-то поправится, пару дней полежит, попьёт таблеток, а ты? Как ты мог так поступить, я ведь выбивал тебе это место столько времени, и вот благодарность? Сколько денег ты уже потратил? А если бы не я, потратил бы ещё больше! Все бы сбережения ушли в пустоту!
– Да к чёрту мне эти сбережения, можешь забрать себе! Мы ведь оба знаем, что они не пригодятся мне. Разве что на…
– Замолчи! И не смей так думать даже, идиот!
– Ты сам сказал, «в пустоту». Ты знал всё с самого начала, но зачем-то давал надежду, и сейчас даёшь, говоришь что…
– Ева?! Зачем ты встала.
Доктор прервал Якуба. Он заметил меня. Но я не стала стоять в стороне, я спускалась по лестнице.
– Зачем ты встала, ты ещё слаба.
– Якуб, я в порядке.
Он взял меня за руку. Какая холодная, и худая…Гжегож махнул рукой, когда не выдержал нахальный и пристальный взгляд Якуба. Я сказала, что хочу в сад. Мы принесли подушки, одеяла, оделись по теплее и уединились в саду.
– Ты знаешь, что случилось здесь пока тебя не было?
– Да. Но только не думай об этом. Главное, что ты живёшь дальше. А они…они нашли наконец покой.
– Якуб. Однажды мне снился сон, я не помню говорила ли тебе… Про Францию…
– Так. В твоём сне был я?
– Да, был. Якуб…
– Что?
– Ты так и не рассказал мне про Вроцлав? Что это за город? Там красиво? Мы поедем туда? Может там красивее чем в Провансе…
Мы лежали, закрыв глаза. Я угнездилась на его руке, а он гладил мои волосы, и прижимался губами к виску.
– Потом расскажу тебе про Вроцлав. Лучше расскажи свой сон.
– Этот сон был давно. Но однажды я стала развивать эту мысль. Ту, что приснилась. Слушай.
Бесконечные луга с лавандой и пряными травами. Запахи окружают нас. Из дома вдалеке вышла девушка. В руках у неё глиняный кувшин с вином и нарезанный сыр. Следом за ней вышел парень, неся деревянные кружки в одной руке, а в другой вазу с виноградом. На ней голубое платье под белым ситцевым сарафаном и белая косынка на голове, на нём брюки с подтяжками и соломенная шляпа. Они выпивают, поздравляют друг друга. У них годовщина свадьбы. Из дома выбегает мальчик и дарит маме цветы. Поднимается ветер и срывает с девушки косынку. Она и парень бегут за косынкой. Они улыбаются, смеются. Из дома раздаётся плач – маленькая дочка проснулась. Отец и мать спешат успокоить её. Это мы. Ты, я и наши дети. В спокойном укромном месте, где нет никого, кто мог бы потревожить наше счастье. Мы улыбаемся, мы счастливы. Мы живём.
Я почувствовала слезы, капающие из глаз Якуба. Я приподнялась.
– Что с тобой?
– Это прекрасно…Это красивая мечта.
– Почему мечта? Так и будет! Разве ты не хочешь этого? У нас ведь ещё есть шанс. Давай уедем. И будь что будет. Конечно, первое время будет тяжело…
– Ева.
Его голос дрожал, я насторожилась, но не подала вида, а улыбнулась и прильнула к его губам.
– Ты не хочешь детей? Или у тебя какие-то с этим проблемы? Прости что я спрашиваю, но ты …
– Ева. Я сейчас скажу тебе кое-что, а ты пообещай не расстраиваться.
Что за глупость? Ведь одной этой фразы хватило, чтобы я впала в отчаяние. Я поняла, что сейчас он скажет что-то такое, что я никогда не думала, что услышу.
– Ева, милая моя роза. Я клянусь тебе, что никогда не врал тебе относительно своих чувств и отношения к тебе. Но однажды я солгал.
Я посмотрела вопросительно.
– Я уезжал не помогать Гжегожу. Я был на химиотерапии и готовился к операции.
Химио…терапии.
– Ева, я болен. Только молчи и держи себя в руках.
Меня била дрожь изнутри. Но я молчала, потому что не могла говорить. Я потеряла способность говорить. Я онемела, оглохла, ослепла.
– У тебя всё это будет. Франция, дом, дети…но не со мной. Ты должна это принять. Поклянись мне, что ты исполнишь свою мечту ради меня. Ева! Ева!
Я не могла ничего говорить. Слёзы катились из безжизненных глаз. Я смотрела на него в упор. Я хотела утонуть в его глазах. Я просидела так долго. А потом смогла из себя выдавить невнятную речь.
– Ты поправишься. Тебе сделают операцию и…
– Уже поздно. Операцию отменили, ведь я сбежал из больницы к тебе.
