— Дурацкая шутка, — честно признался профессор, заглядывая в блокнот. Там уже прорисовывалась линия островных джунглей, просто для украшения добавленная на лист. Но в центре, пока в общих чертах, появилась рептилия — живой экземпляр лежал неподалёку. Вообще, драконы-комодо встречали всех приезжающих на остров уже на берегу — и правильно делали, это ведь их дом, их территория, они тут полноправные, вечнорастущие хозяева. Правда, с приездом на остров Грециона, ящеры стали сомневаться, что эта земля все еще принадлежит только им, и уже подумывали сдать остров профессору без боя, от греха.
— Дурацкое и пошлое желание, Атлантида, пф, — махнул свободной рукой Аполлонский. — С каких пор ты стал таким банальным? Я думал мелкие островные цивилизации заинтересуют тебя больше — об остальном ты и так все знаешь. Даже о том, о чем другие не имеют ни малейшего понятия.
Грецион машинально кивнул. Он, в меру профессии и увлечения, действительно понимал в сгинувших цивилизациях много больше остальных, и красок его знаниям предавали теории, которые в серьезном и обязательно скучно-сером научном сообществе считались антинаучными. Такой подход, Психовский абсолютно не понимал — с чего вообще принято считать, что той же Атлантиды действительно не было, богов Ацтеков не существовало, а Египтяне не умели пользоваться пестицидами и чем-то радиоактивным даже в примитивных целях? Профессор считал, что вселенная — штука очень хитрая, любящая всякие фокусы, и она специально подсовывает людям ящик с двойным дном, о котором они редко догадываются, ведь им сначала нужно, как слепым, ощупать весь ящик, обнюхать его, понять странные письмена на нем — а до потаенного дна руки не доходят.
Ну а Грецион Психовский больше всего любил эти скрытые донышки, по логике вселенной — весьма очевидные, а по человеческой — абсурдные.
Профессор хотел сказать что-то, но мысль покинула его, понеслась на просторы обдуваемого горячим ветром и морской свежестью острова и растворилась где-то среди зеленых ветвей, став единой с сознанием леса.
Так прошло несколько минут — Психовскому наскучило.
— И долго ты с этим драконом будешь возиться? Это первый, которого ты увидел.
— Мне нужно довести его до ума, — протянул Федор Семеныч, на секунду отвлекшись от рисования и поправив соломенную шляпу — Грециона передернуло, но он промолчал, решив попозже напомнить про необходимость ритуального костра для этого головного убора. В вопросе замечаний профессор был галантен, как граф старого воспитания.
— То есть, превратить в
— Ты абсолютно прав, — самодовольно протянул Аполлонский.
— Ладно, — пожал Грецион плечами и положил руки в карманы розовых шорт — они уже успели переодеться, не в штанах же по пляжу ходить. Вот по ночной пустыне — другое дело…
Профессор Психовский зашагал по мокрому песку, но все же захватил красные кроссовки, мирно лежавшие около сидящего художника, и нацепил их по дороге — если крабы в песке его пощадили, не значит, что так сделают все другие твари.
— Ну и куда ты? — спросил Федор Семеныч, когда Грецион отошел достаточно далеко. Голос художника звучал отстраненно, словно из своей компактной вселенной — наверняка, полной рыцарей, драконов и волшебников.
— Гулять, — признался Психовский, не останавливаясь.
— По незнакомому дикому острову, полному столетних ящериц?
— Ну да, тем паче, — профессор задумался, добавив: — Почему-то очень хочется — сам не пойму, почему.
— И почему-то, я не удивлен, — Аполлонский вернулся к работе. — Типичный Грецион Психовский, просто наитиипичнейший.
