Нет никаких сомнений, что Нагель выделяется на фоне современных ему философов во многих отношениях. Тематически его работы отличает оппозиционность в отношении культурных и философских тенденций, популярных во второй половине двадцатого века. Система его взглядов помогает нам понять парадоксальность направленности мышления конца двадцатого века, которое заблудилось в дебрях субъективности и объективности. Нагель отмечает, что господствующими направлениями становятся идеализм и субъективизм, выражающие релятивистский дух времени и склонность к упрощению, характерную для большинства теорий. Это справедливо, ибо Нагель умеет показать, что хотя редукция может оказаться полезной в некоторых случаях для научного объяснения предмета, все же такие теории суть формы идеализма, потому что усваивают «эпистемологические критерии реальности — а именно что существует только то, что можно тем или иным способом понять» («Взгляд ниоткуда», 15). Нагель упрямо ратует за отказ от редукционизма и релятивизма в метафизике и в теории познания и мышления. В этике он также выступает против нарастания релятивистских настроений и тенденций, согласно которым мы способны лишь выражать свои взгляды, а не судить об истинных моральных ценностях. Но Нагель выступает одновременно и против моральных теорий, отстаивающих объективный подход и доходящих до полного отрицания ценностей или признающих только непредвзятые, «нейтральные по отношению к деятелю» моральные суждения. Сам Нагель называет свое классическое сочинение «Взгляд ниоткуда» «в каком-то смысле преднамеренно реакционным», а свои антирелятивистские воззрения на язык и логику, высказанные в «Последнем слове», характеризует как «еретические».
Нельзя не заметить систематичности, отличающей работы Нагеля. Философ предлагает единый способ понимания проблем самого разного характера — от проблем метафизики до проблем теории ценностей. Или более развернуто: от метафизических проблем, связанных с природой человека — проблем сознания, идентичности и свободы личности, — до теории познания и ключевых вызовов, с которыми сталкивается теория морали в этике и политике. И это очень важно в эпоху специализации, когда считанные теоретики способны к широким обобщениям.
При этом Нагеля отличает редкая скромность, он избегает давать рекомендации, считая, что во многих областях нам недостает концептуальной прозорливости, которая позволила бы нам примирить фундаментальные противоречия, возникающие из-за нашей включенности в мир, состоящий из переплетения субъективных и объективных факторов, личностных и сверхличных ценностей. Это означает, что в некоторых сферах не представляется возможным как примирение субъективных и объективных точек зрения, так и успешное разрешение существующих противоречий и разногласий.
И наконец, Нагель выделяется на общем фоне отказом от чрезмерно технизированного способа аргументации и поразительной ясностью изложения. И хотя по мастерству владения аргументацией он не уступает таким своим современникам, как Сол Крипке и Дональд Дэвидсон, основательно занимавшимся символической логикой и философией языка, сам Нагель, вступая с ними в дискуссии, избегает показной технической формализации, проявляя при этом должное уважение к достижениям коллег. Возможно, этот замечательный дар философствования объясняет отчасти последнее отличие Нагеля от большинства его современников, а именно — его погруженность в современные общественные темы и проблемы: от вопросов, поднятых вьетнамской войной в шестидесятые годы, до таких проблем, как нищета и благотворительность, невмешательство в личную жизнь, эвтаназия (содействие в самоубийстве), попытки скрестить политические теории с теорией эволюции. В своих профессиональных статьях, бесчисленных публикациях в популярных книжных обозрениях, — не говоря уж о его раскованной и при этом концептуально новаторской книге о налогообложении, — Нагель постоянно обращается к трудным проблемам, с которыми сталкивается его общество. Сочинения Нагеля служат поводом для общественных дебатов, несмотря на культурный климат, в котором не особо ценят проблемы и методы аналитической философии.
Для Нагеля характерны реалистическая позиция, высказанная им во «Взгляде ниоткуда», и строгий эгалитаризм, заявленный во многих книгах — от «Возможности альтруизма» и «Взгляда ниоткуда» до «Равенства и несправедливости». Свое внимание я сосредоточу на его ключевой книге — «Взгляд ниоткуда», а также на двух последних сочинениях — «Равенство и несправедливость» и «Последнее слово», с тем чтобы проследить эволюцию взглядов философа в отношении четырех стержневых проблем, что обозначены в классическом труде «Взгляд ниоткуда»: разум и познание, ценности и этическая политика.
