Будто бы парою львов она правит в своей колеснице,
Этим давая понять, что повисла в воздушном пространстве
Наша земля, что земля опираться на землю не может.
Львов запрягли потому, что и самые дикие дети
Должны пред силой забот материнских покорно склоняться,
Голову ей увенчали венком крепостным [435] , указуя,
Что защищает она города на местах неприступных.
В этом уборе теперь проносят по целому свету,
Ужас вселяя везде, божественной матери образ.
«Матерь Идэя» [436] её именуют и толпы фригийцев
В свиту дают ей затем, что из того края впервые
Злаки расти на земле, по преданию, начали всюду.
Галлы [437] сопутствуют ей, указание этим давая,
Что, оскорбив божество материнское и непочтенье
Выказав к родшим, никто не должен считаться достойным,
Чтобы на свет порождать поколенья живого потомства.
Бубны тугие гудят в их руках и пустые кимвалы,
Хриплые звуки рогов оглашают окрестности грозно,
Свита предносит ножи – необузданной ярости знаки,
Дабы сердца и умы толпы нечестивой повергнуть
В ужас священный и страх перед мощною волей богини,
Лишь колесница её в городах появилась обширных,
И одаряет она, безмолвная, благами смертных,
Путь перед ней серебром устилает и медной монетой
Щедрой рукою народ, и сыплются розы обильно,
Снежным покровом цветов осеняя богиню и свиту,
Вооружённый отряд, которому греки Куретов [439]
Тут же пускается в пляс, опьянённый пролитою кровью,
Страшно при этом тряся косматыми гребнями шлемов;
Изображают они Диктейских [440] Куретов, на Крите
Зевса младенческий крик заглушавших, коль верить преданью,
Вместе с детьми, что вокруг дитяти в стремительной пляске
Чтобы ребёнка Сатурн [441] не настиг прожорливой пастью
И не поранил бы тем материнского сердца навеки.
Или хотят указать, что оружием люди отважно
Отчую землю должны защищать по веленью богини
И для родителей быть и опорой надёжной и славой.
Как ни прекрасны и стройны чудесные эти преданья,
Правдоподобия в них, однако же, нет никакого.
Ибо все боги должны по природе своей непременно
Жизнью бессмертной всегда наслаждаться в полнейшем покое
Чуждые наших забот и от них далеко отстранившись.
Ведь безо всяких скорбей, далеки от опасностей всяких,
Благодеяния им ни к чему, да и гнев неизвестен [442] .
Что до земли, то вовек лишена она всякого чувства,
Но, так как многих вещей в ней содержатся первоначала,
Может на свет выводить она многое способом разным,
Если же кто называть пожелает иль море Нептуном,
Или Церерою хлеб, или Вакхово предпочитает
Имя напрасно к вину применять, вместо нужного слова,
То уж уступим ему, и пускай вся земная окружность
Матерью будет богов для него, если только при этом
И густорунных овец, и племени коней отважных,
И круторогих быков под той же небесною кровлей
И утоляют в одной и той же реке свою жажду,
Разно, однако, живут; и родителей свойства, и нравы
Все сохраняют они по наследству в отдельных породах:
Так велика разнородность материи в каждом отдельном
Виде травы полевой и в каждом источнике водном.
Далее, все состоят живые созданья из крови,
Мяса, костей, из тепла, из жил, сухожилий и влаги;
И образовано всё из начал по фигурам не сходных.
Далее, что на огне разгорается пламенем, также,
Если другого в нём нет, оно всё же в себе заключает
Нечто, откуда огонь выбивает и может светиться,
Искры метать из себя и далеко развеивать пепел,
Если подобным путём проследишь ты и всё остальное,
Ты обнаружишь тогда, что во всём потаённо сокрыты
Многих вещей семена и начала различного вида.
Значит, начала должны заключаться в них разного вида:
Запах проходит ведь там в наше тело, где цвет не пробьётся,
Цвет же отдельно идёт, и отдельно и вкус проникает
В чувства: ты видишь теперь, что фигуры их первые разны.
В соединение здесь, таким образом, разные формы
Входят, и всякую вещь образуют семян сочетанья.
Даже и в наших стихах постоянно, как можешь заметить,
Множество слов состоит из множества букв однородных;
Разнятся между собой по своим составным элементам:
Не оттого, что из букв у них мало встречается общих,
Иль что и двух не найти, где бы всё было точно таким же,
Но что они вообще не все друг на друга похожи.
Так же и в прочем, хотя существует и множество общих
Первоначал у вещей, тем не менее очень различны
Могут они меж собой оставаться во всём своём целом;
Так что мы вправе сказать, что различный состав образует
Племя людское, хлеба наливные и рощи густые.
Всячески. Ибо тогда ты повсюду встречал бы чудовищ,
И полузвери везде, полулюди водились, и также
Длинные ветви порой вырастали б из тела живого;
Множество членов морских у земных бы являлось животных,
Да и химер бы тогда, извергающих пламя из пасти,
На всеродящей земле выращивать стала природа.
Но очевидно, что так никогда не бывает, и вещи,
Лишь от известных семян и от матери также известной
Все возникая, растут, сохраняя все признаки рода,
Ибо из пищи любой проникают в отдельные члены
Тельца, которые им подходящи, и там, сочетаясь
Вместе, рождают они движения нужные; те же,
Что не пригодны, назад извергаются в землю природой;
Также ещё от толчков незаметно выходит из тела
Множество тел, что ни с чем не могли ни войти в сочетанье,
Ни внутри воспринять и усвоить движения жизни.
Но не подумай смотри, что относятся эти законы
Только к созданьям живым: ими все ограничены вещи.
Вещи рождённые все, точно так же они несомненно
Все состоят из начал по фигурам взаимно не сходных;
Не оттого, что из них лишь немногие сходны по форме,
Но что они вообще не все друг на друга похожи.
Далее, коль семена отличны, должны различаться
Все промежутки, пути, сочетания, тяжесть, удары,
Встречи, движения их: всё то, что не только живые
Все разделяет тела, но и землю от моря отдельно
Держит и своду небес не даёт на неё опуститься.
