Отбывающего на родину Кира провожали все – дети, сверстники, взрослые мужи, старики и сам Астиаг верхом на коне. Говорят, что все они, возвращаясь домой, не могли удержаться от слез. Говорят также, будто Кир сильно плакал при отъезде, и что многие из тех подарков, которые дал ему Астиаг, он раздал своим сверстникам. Даже мидийский наряд, который на нем был, он снял с себя и отдал тому, кого более всего любил. При этом добавляют, что все, кто получил от Кира подарки, отнесли их к Астиагу, а тот вновь отправил их к Киру. Но Кир отослал их мидянам и велел передать деду следующее:
– Если ты хочешь, дедушка, чтобы я вновь приехал к тебе и никого не стыдился в Мидии, пусть подарки останутся у тех, кого я одарил. Услышав эти слова, Астиаг поступил так, как просил его Кир.
Рассказывают также (если позволено будет здесь вспомнить об одной любовной истории), что, когда Кир уезжал и расставался со своими родственниками, они, прощаясь, целовали его в уста по – персидскому обычаю. [989] И поныне еще персы поступают таким же образом. Какой-то мидянин, [990] благородный и красивый, до безумия влюбленный в Кира за его красоту, долго стоял поодаль. Увидев, как родственники целуют Кира, он отошел в сторону. Когда все остальные ушли, он подошел к Киру и спросил его:
– А меня, Кир, ты не признаешь своим родственником?
– А что, – отвечал Кир, – ты тоже мой родич?
– Разумеется, – отвечал тот.
– Потому-то ты так пристально вглядывался в меня, – сказал Кир. – Мне кажется, я не раз замечал, как ты смотрел на меня подобным образом.
– Я все время хотел подойти к тебе, но, клянусь богами, все стеснялся.
– Тебе не надо было стесняться, раз ты мне родственник. Произнеся эти слова, Кир подошел к нему и поцеловал его. Получив этот поцелуй, мидянин спросил:
– Разве у персов тоже существует обычай целовать родственников?
– Разумеется, – отвечал Кир, – особенно при встречах после разлуки, или же при расставании, когда они куда-нибудь уезжают.
– Тогда, пожалуй, тебе придется еще раз поцеловать меня. Я ведь тоже уезжаю, как ты сам видишь.
Кир поцеловал его еще раз, попрощался и уехал. Но не успел он отъехать на сколько-нибудь значительное расстояние, как этот мидянин догнал его на взмыленном коне. Увидев его, Кир спросил:
– Ты, наверно, забыл мне что-то сообщить?
– Нет, клянусь Зевсом, – отвечал тот, – но я встретился с тобой после разлуки!
– Но, родич, после весьма недолгой разлуки!
– Почему же недолгой? – возразил мидянин. – Разве ты не знаешь, что и мгновение кажется мне необыкновенно долгим, если я не вижу тебя, такого красавца!
Кир, плакавший до этого, рассмеялся и сказал мидянину, чтобы тот возвращался и сохранял бодрость духа. Он, Кир, вскоре вернется и тогда мидянин сможет вновь увидеть его, и не раз, если только захочет.
Глава V
Так Кир возвратился в Персию и провел, как говорят, еще один год среди сверстников. Вначале они насмехались над Киром, упрекая его за то, что он будто бы приучился в Мидии к роскоши. Но когда все увидели, что Кир ест и пьет с таким же аппетитом, как они, и во время праздничного пиршества готов скорее отдать кому-либо часть своей доли, чем попросить прибавки, да к тому же заметили его превосходство над ними во всем, они вновь стали подчиняться Киру. А когда Кир вышел из детского возраста и перешел в разряд эфебов, он и среди них оказался самым доблестным во всех делах, самым выносливым и дисциплинированным, послушным у предводителей и исполненным уважения к старейшим.
Через некоторое время в Мидии скончался Астиаг и на царский престол вступил Киаксар, сын Астиага и брат матери Кира. Царь Ассирии, покоривший всех сирийцев (народ необыкновенно многочисленный) и сделавший своим подданным царя арабов, подчинивший гирканцев и осадивший бактрийцев, к этому времени решил, что если он ослабит мидийское государство, [991] то ему удастся установить свое господство над всеми окружающими народами. Ведь он полагал, что мидяне являются самым могущественным из всех соседних народов. Поэтому он разослал послов к своим подданным, а также к лидийскому царю Крезу, к царю каппадокийцев, в обе Фригии, в Пафлагонию, Индию, Карию и Киликию, с клеветническими обвинениями против мидян и персов. Царь Ассирии сообщал через своих послов, что оба эти народа, мидяне и персы, велики и могущественны, что они объединились и заключают брачные союзы между собой и что они представляют опасность для соседних государств. Если не принять своевременно мер, ведущих к ослаблению персов и мидян, то, нападая по очереди на своих соседей, они подчинят себе все народы.
