Труффальдино. (развязно).
О чем же спор идет, синьоры?
Флориндо. (Беатриче).
Где ваш слуга, скажите, дорогая?
Беатриче.
Да вот он, здесь пред вами – Труффальдино!
Флориндо.
Как, Труффальдино? Он же мой слуга?!
Беатриче.
Помилуйте, ведь ваш слуга – Пасквале!
Флориндо.
Да нет, Пасквале – это ваш слуга!
Беатриче. (к Труффальдино).
Ах ты, мошенник!
Флориндо.
Что за негодяй!
Беатриче.
Так, значит, ты служил у нас обоих?
Труффальдино.
Служил. Не стану спорить. Это ясно!
Но, кажется, исправно делал все…
И если путаницы и случались,
То воли злой не находили в них…
Зато усердья сколько! Трудолюбья!
Да вот сейчас, – вы даже не просили,
А я – я сам на почту вновь сходил,
Опять письмо принес…
Беатриче.
Письмо? Кому?
Флориндо.
Да где ж оно? Давай его скорее!
Труффальдино.
(опоражнивая карманы, вытаскивает ложку,
вилку, веревочки, замок, ключи, платок и т. д.).
Куда ж оно засунулось? Не знаю…
Флориндо.
Клянусь мадонной, – я его убью!
Труффальдино. (ища).
Ну, это ни к чему!
Беатриче.
На чье же имя?!
Труффальдино. (продолжая искать).
Да я по той бумажке получил! (Вытаскивает письмо.)
Ну вот, прошу вас… (Не знает, кому дать.)
Беатриче.
Мне! Мне из Турина!!! (Разрывает конверт и читает.)
Убийца найден!
Флориндо.
Ах!!! (Объятия.) Какое счастье!!
Труффальдино. (хвастливо).
Какое я письмо им получил?!!
Ведь это может только Труффальдино!
Флориндо.
Ты – молодец!
Беатриче.
Ты гений, Труффальдино!
Труффальдино.
Почти. И чтоб вам тут же доказать,
Что я еще вдобавок и поэт,
Я вам скажу свой собственный сонет:
Скажу без похвальбы, что в наши годы
Двум господам служить – лихой удел…
Однако я умом преодолел
Все трудности и вынес все невзгоды.
С двух служб имел не малые доходы,
И здесь, и тут, и там всегда поспел
И жил бы так, как я желать не смел,
Когда бы не был влюбчив от природы.
Где есть любовь – мужчина там в неволе,
Там ум ничто, и жизнь не дорога,
Мудрец – дитя, а разум – ветер в поле…
Но кончен путь. Я вижу берега…
Я не слуга у двух хозяев боле,
А просто ваш покорнейший слуга!
Сэр Джон Фальстаф.
Фэнтон, молодой джентльмен.
Шеллоу[89], мировой судья.
Слендер[90], племянник судьи Шеллоу.
Форд, Пэйдж – виндзорские жители.
Уильям Пэйдж, сын Пэйджа.
Сэр Хьюго Эванс, священник, уроженец Уэльса.
Доктор Каюс, врач, француз.
Хозяин таверны «Подвязка».
Бардольф, Пистоль, Ним – спутники Фальстафа.
Робин, паж Фальстафа.
Симпль[91], слуга Слендера.
Рэгби, слуга доктора Каюса.
Миссис Форд.
Миссис Пэйдж.
Мисс Анна Пэйдж, ее дочь.
Миссис Квикли[92], служанка доктора Каюса.[93]
Слуги Пэйджа, Форда и других.
Место действия – Виндзор и его окрестности.
Шеллоу
И не просите меня, сэр[94] Хьюго: я подам жалобу в Звездную Палату[95]! Будь он хоть двадцать раз сэром Джоном Фальстафом, ему не удастся безнаказанно оскорблять Роберта Шеллоу, эсквайра.
Слендер
В графстве Глостерском – мирового судью и coram[96].
Шеллоу
Да, кузен Слендер, и – cust-alorum[97].
Слендер
И сверх того, еще ratulorum[98], потомственного дворянина, ваше преподобие, который подписывается «armigero»[99]; на каждом приказе, предписании, расписке или обязательстве – «armigero».
Шеллоу
Да, подписываюсь и подписывался день в день вот уже триста лет.
Слендер
Все потомки, скончавшиеся прежде него, поступали так, и все его предки, которые народятся после него, будут поступать точно так же. Они носили и будут носить на своей рыцарской мантии двенадцать белых ковшей[100].
Шеллоу
Это – старая мантия.
Эванс
Двенадцать белых вшей очень идут к старой мантии. Это – тварь, привычная человеку, и обозначает она любовь.
Шеллоу
Из ковшей пьют воду, а для вшей вода не нужна.
Слендер
Могу ли я, дядюшка, взять и себе четверть этой мантии?
Шеллоу
Можешь, сочетавшись браком.
Эванс
Он и взаправду превратит ее в брак, если это случится!
Шеллоу
Нисколько!
Эванс
Непременно! Если он возьмет четверть вашей мантии, по моему простому расчету, у вас останется всего три четверти. Но это все равно. Если сэр Джон Фальстаф неприлично поступил с вами, то я как служитель церкви за удовольствие сочту приложить усилия к тому, дабы учинить между вами соглашение и взаимное расположение.
Шеллоу
Государственный Совет узнает об этом. Это бунт.
Эванс
Не приличествует Совету узнавать о бунте: в бунте нет страха Божия. Совет, видите ли, желает слушать о страхе Божием, а не о бунте. Примите сие в соображение.
