не менее, я пишу дневник, а бумага всё стерпит, скажу, что не собираюсь ничего
предпринимать, так как позвонить в аэропорт и поделиться своими неприятностями
человек немой физически не может, а вновь ехать в Артем и в аэропорт у меня попросту
не было желания.
К тому же, порывшись в чужих вещах как следует, я выудил на свет божий
новехонькую зубную щетку и приличную чистую расческу. Эти вещи мне вполне могут
пригодиться уже в самое ближайшее время. А одежду приобрету себе новую, благо
гостиница моя располагается в центре города, а магазинов тут пруд пруди.
И еще кое-что интересное нашел я в чемодане-близнеце. Диктофон с чужими записями.
Насколько я могу судить, это разговоры пациентки (приятный голос, интересная дикция,
но иногда будто жует слова) с врачом-психотерапевтом. Из ответов девушки, которые
напоминают просто поток сознания, можно сделать вывод, что врач использует гипноз в
качестве одного из методов лечения. Я пишу личный дневник, а бумага всё стерпит,
поэтому такой наглец, как ваш покорный слуга, собирается с нескрываемым
любопытством прослушать все сеансы и переписать их в свой блокнот. Нужно заметить,
что некоторые записи из тех, что я успел прослушать, представляют собой большую
ценность для моих скромных путевых очерков. Пожалуй, я прямо сейчас это и
проиллюстрирую.
« - Что значит Владивосток для вас? Почему вы говорите о нем как о единственной
родной стихии?
- Нет ничего, никогда ничего и не было, never no. О черт, это выносит мне мозг! Боже
мой, почему же слова получаются такими плоскими? В них нет жизни, в них нет ни
миллилитра воды, везде, где есть вода, там жизнь. Моя стихия. Это было, когда мы с
Лёхой сидели, болтали, он спросил, какой сон был у меня самым эротическим, я
ответила, тот сон, где мы с одним моим другом топили друг друга в озере, по берегам
которого росли желтые цветы, один из нас то и дело оказывался под водой.
Черт возьми, еще был случай, когда вечерело, родители уходили в гости, я ревела
океанами, когда во Владивостоке наступал вечер. А еще был случай, я сидела за одной
партой с парнем, который, да. Я сидела с ним и рисовала в тетради картинки, я
нарисовала саму себя без лица, за моей спиной была несокрушимая армия рыб, к моим
ботинкам пристали водоросли. Вот какой я рисовала себя в шестнадцать лет и тот
парень, он звал меня волшебницей морей.
А еще был случай, мой брат, святые хрены, это выносит мне мозг, дайте мне силы
написать об этом повесть. Мой брат в желтой рубашке, с волосами меня и моего отца,
мне встретился во сне на площади города моей родины, там шахты, вскинул руку и
сказал: «вот это встреча!». О да, о черт, мой брат живет под морем, он всегда жил
где-то под горьким морем, в Подморье.
Мы с Лёхой полетели в Подморье, и его мобильник тоже упал под море рыбам на
потеху. Я никогда не боялась утонуть. Выбирала синее, голубое, изумрудное, зеленое, всё
для ублажения повелителей глубин, стражей терпких морей… Еще по течению памяти:
