Смысл понимания психической деятельности как рефлекторной 251 крупнейшие русские писатели XIX века, в творчестве которых нашла определенное отражение гласная или негласная полемика с его научными идеями. О Сеченове неоднократно с уважением упоминает в своих очерках Салтыков-Щедрин, полемику с его идеями ведет герой романа Льва Толстого “Анна Каренина” Левин, с ним спорят герои Достоевского, а сам Достоевский посвящает Сеченову много строк — причем часто далеко не хвалебных — в своих записных книжках; Сеченовым интересуются Александр Николаевич Островский и Иван Сергеевич Тургенев. По преданиям, прототипом героя романа Чернышевского “Что делать” Кирсанова послужил не кто иной, как Сеченов. Да и сам Сеченов был примером такого “прелестного типа” личности, ученого-подвижника, обладающего страстью учить любого человека, причем часто совершенно бескорыстно (среди его учениц, кстати, была и математик Софья Ковалевская). Сеченов неоднократно читал бесплатные публичные лекции, “принципиально бесплатно”, как подчеркивает современный его биограф, преподавал на бестужевских курсах и учительницам в Москве, бесплатно перевел с немецкого языка и издал объемистую книгу по медицине одного немецкого исследователя, чтобы таким образом выразить благодарность “приютившему на старости лет” Сеченова Московскому медицинскому факультету (См. [7, с. 44]). И столь же трогательно звучат строки из его завещания, в котором 6000 рублей из всего своего капитала в 10000 рублей он завещает крестьянскому обществу села, где родился. A.M. Браган: 6000 рублей — это именно та сумма, которую при отказе Сеченова от прав на имение ему вручили братья и на которую он смог три года стажироваться в научных центрах Европы. Желая вернуть долг крестьянам, Иван Михайлович копил эту сумму из пенсии и редких гонораров за статьи, экономя на многом (один только вид сеченовского рабочего халата, аккуратно заплатанного и заштопанного, свидетельствует о подчеркнутой бережливости профессора) [7, с. 47-48].
А.: Но мы несколько отвлеклись. Разберем теперь третью, завершающую часть рефлекторного процесса. В любом рефлексе (в том числе в психической деятельности) есть окончание, которое выражается либо движением, либо его “торможением” (задержкой), что имеет место, например, в случае мыслительного акта.
252 Диалог 6. Что может наблюдать психолог? Конечно, поведение
С: А-а, я слышал формулу Сеченова: “Мысль есть заторможенный рефлекс”.
А.: Давай послушаем, что он этим хотел сказать.
И.М. Сеченов: Что такое, в самом деле, акт размышления? Это есть ряд связанных между собою представлений, понятий, существующий в данное время в сознании и не выражающийся никакими вытекающими из этих психических актов внешними действиями. Психический же акт …не может явиться в сознании без внешнего чувственного возбуждения. Стало быть, и мысль подчиняется этому закону…
Мысль есть первые две трети психическогорефлекса. Пример объяснит это всего лучше. Я размышляю в эту минуту совершенно спокойно, без малейшего движения: “колокольчик, который лежит у меня на столе, имеет форму бутылки; если взять его в руку, то он кажется твердым и холодным, а если потрясти, то зазвенит”… Разберем главные фазы развития этой мысли с детства.
Когда мне было около года, тот же колокольчик производил во мне следующее: смотря на него, или смотря и беря его вместе с тем в руки, или, наконец, просто беря без смотрения, я махал руками и ногами, колокольчик у меня звенел, я радовался и прыгал пуще. Психическая сторона цельного явления состояла в ассоциированном представлении, где сливалось зрительное, слуховое, осязательное, мышечное и, наконец, термическое ощущение. Через два года я стоял на ногах, тряс в руке колокольчик, улыбался и говорил динь-динь. Здесь рефлексы со всех мышц тела перешли лишь на мышцы разговора. Психическая сторона акта ушла уже далеко вперед: ребенок узнает колокольчик и по одной форме, и по звуку, и по ощущению его в руке… Все это продукты анализа.
Ребенок развивается дальше: способность задерживать рефлексы явилась вполне, а между тем и интерес к колокольчику притупляется больше и больше (… всякий нерв от слишком частого упражнения в одном и том же направлении устает, притупляется). Приходит время, когда ребенок позвонит колокольчиком даже без улыбки. Тогда он, конечно, уже в состоянии выразить мою мысль, поставленную в начале примера, и словом. Здесь мысль выражается словом — рефлекс остается лишь в разговорных мышцах…
Когда говорят, следовательно, что мысль есть воспроизведение действительности, т.е. действительно бывших впе-
Смысл понимания психической деятельности как рефлекторной 253 чатлений, то это справедливо не только с точки зрения развития мысли с детства, но и для всякой мысли, повторяющейся в этой форме хоть в миллион первый раз, потому что … акты действительного впечатления и воспроизведения его со стороны сущности процесса одинаковы [5, с. 117-118].
