— Где ты это взяла? — прорычал он, и мне показалось, что нас отделяет всего несколько секунд от того момента, когда Велиал примет своё истинное обличие. Тогда весело станет всем. И развлечение с девицами лёгкого поведения покажется простой детской шалостью.
— На пустоши, там этого добра навалом, — отмахнулась Алевтина Тихоновна от Падшего, удостоив его лишь беглым взглядом.
— Анатиэль. Нужно сообщить наверх, — покачал головой Велиал. — Он всё это время числился пропавшим без вести, и не было ни одной зацепки, чтобы его найти. Что же происходило в этом мире? Нужно прогуляться по этой странной Пустоши, может, в ней кроется ответ на вопрос, почему много лет назад этот мир стал закрыт для ангелов? А ты как сюда попала? — прорычал Падший, возвращаясь непосредственно к царившему здесь бардаку. — Только не говори, что ты устроилась в эту сомнительную конторку, которая поставляет девиц в не менее сомнительные учреждения!
— А тебе вообще какое дело, где хочу, там и работаю, — повернулась Кольцова к Велиалу в тот самый момент, когда он быстро приблизился к ней и обхватил её за талию, потащив к выходу.
Так значит, он о ней спрашивал. Бывшая бабка нашла способ проникнуть в казарму, и Велиал это почувствовал. Уж не знаю, почему так разозлился, ну не ревнует же он обычную человеческую женщину, в конце концов. Вот только сама Кольцова не была согласна на такой исход и вцепилась в меня, пытаясь оттолкнуть, чтобы добраться до Мазгамона. А демон, в свою очередь, тянул меня в другую сторону, чтобы не дать Кольцовой добраться до себя.
Кинжал, который она всё ещё держала в руке, чиркнул по моему предплечью, оставляя едва заметную рану, начавшую сильно жечь. Я посмотрел на свою рубашку, но дыма не увидел. Да и рана как-то подозрительно быстро начала затягиваться. Это мне совершенно не понравилось, как и всё, что здесь и сейчас происходило.
— Хватит! — рявкнул я, разворачивая свою ауру во всю ширь, чувствуя, как тень крыльев накрыла половину квартала.
Мазгамона и Кольцову отшвырнуло от меня развернувшимися крыльями, а так как Падший не был к этому готов, то он упал на пол вместе со своей ношей и даже прокатился по нему пару метров. Но практически сразу вскочил, грязно ругаясь, разглядывая меня.
— Твари, совсем ополоумели? Какого лысого демона ты творишь, Асмодей⁈ — после чего он подошёл ко мне и ткнул пальцем в грудь. — Ты всё равно никогда не станешь мной, жалкая подделка.
— Да я и не хочу стать тобой. Я хочу, чтобы вы все уже оставили меня наконец в покое, — спокойно ответил я ему, сворачивая ауру.
— Помечтай, — Падший расхохотался, и, схватив за руку слегка дезориентированную Кольцову, потащил её к выходу, не забыв перед этим поднять кинжал с пола. Он не дошёл до дверей пары шагов, когда она распахнулась, и на пороге застыл командир Академии с перекошенным от ярости лицом. Велиал не дал ему сказать ни слова и махнул в мою сторону. — Вот, этот вертеп курсант Давыдов устроил. Я с трудом курсантов разогнал по кроватям, и девиц выдворил.
И он вышел, оставив меня разбираться с командиром. Нет, ну какой же он всё-таки гад, у меня слов нет.
— Курсант Давыдов, на гауптвахту на трое суток, — ледяным голосом проговорил командир. — Остальному курсу — восемь нарядов вне очереди, каждому курсанту!
И он развернулся и вышел из комнаты. Ко мне шагнул Белов, глядя укоризненно.
— Ну что ты, Давыдов, не мог как-то поаккуратнее мальчишник отпраздновать? — спросил он, протягивая руку, куда я вложил пояс с ножнами. Вот на чёрта я их вообще нацепил, когда сюда бежал? Привычка, чтоб её, закреплённая в теле на уровне безусловного рефлекса. Прежде чем пойти на губу, я повернулся к Мазгамону.
— Лучше мне на глаза в ближайшую неделю не попадайся. Потому что я тебя тонким слоем по стене размажу, воин света недоделанный.
Одно было хорошо, в карцере я наконец-то выспался. Мне даже тонкое одеяло дали и подушку. Я проспал сутки из трёх и на второй день начал откровенно скучать. Гауптвахта была накрыта противомагическим куполом, поэтому моя идея попрактиковаться с даром потерпела поражение.
Здесь не было окон, и я ориентировался о смене дня и ночи по приёмам пищи, которую мне приносили. На третий день дверь распахнулась, и в мою камеру вошёл Мазгамон, тащивший огромное ведро.
— Ты рискуешь, Мазгамончик, — заметил я, глядя, как демон устраивается прямо на полу. — Я ведь обещал тебе, что уничтожу без права перерождения. Ты думаешь, я шутил?
— Чтобы это провернуть, тебе нужен дар, — с философским видом заметил он. — Вред моему вместилищу ты не причинишь, не тот ты человек, Фурсамион, а всё остальное в неопределённом будущем.
— Меня одного странно коробит, когда ты в одном предложении произносишь «Фурсамион» и «человек»? — я сел на нарах, спустив ноги на пол. — Как ты сюда прошёл?
— Лёгкое воздействие, ничего особенного, — ответил Мазгамон. — Завтра, когда ты отсюда выйдешь, мы поедем в Петровку. Ты там сейчас хозяин, поэтому Велиал выпросил увольнительную и тебе тоже. Надо корону найти. А то Мурмур меня со света сживёт, и никакие мои усовершенствования не помогут.
