Послушав лёгкие и не найдя в них ничего особенного, я вернул Насте фонендоскоп и, пока помогал Веронике Никитичне повернуться на спину, от двери раздался знакомый голос:
— Почему-то, когда поступил вызов в Аввакумово, мы все сразу же подумали о тебе. И я даже вызвался сам поехать, чтобы травматолога один на один с необъяснимой неведомой болячкой не оставить.
Я неторопливо обернулся и шагнул к приехавшему главному реаниматологу, протягивая руку.
— Глеб Леонидович, давненько не виделись, — и я не выдержал, улыбнувшись.
— Честно, Денис Викторович? Я бы вас ещё столько же не видел, — совершенно искренне ответил Глеб, подходя к кушетке. — Что здесь у нас?
— Вы не поверите, но обычный перелом шейки бедра, — сказал я, улыбаясь ещё шире. — Правда, начиналось осложнение, скорее всего, тромбоэмболия мелких ветвей, но Анастасия Сергеевна вовремя ввела гепарин, и Вероника Никитична стала совершенно транспортабельной.
— Д-димер? — Глеб проверил показания монитора и посмотрел анализы, на которые я даже не взглянул, времени не было, а сейчас, после вмешательства Мазгамона, они всё равно неактуальны.
— Нету, — я развёл руками. — На глазок определяли, эмпирическим путём.
— Это как? Или есть ТЭЛА, или нет? — Глеб внимательно посмотрел на меня и покачал головой.
— Пятьдесят процентов — это достаточно много, — хмыкнул я и повернулся к Насте. — Тебя подождать?
— Идите домой, я попозже приду, — вздохнула она, на секунду прижавшись ко мне.
— Боюсь, ты нас дома не застанешь, — я вытащил Настю в коридор, позволяя Глебу, Саше и медбрату, приехавшему с реаниматологом, вытаскивать носилки с бабулькой без помех, под совсем не тихую брань последней. Кажется, куда-либо ехать она категорически отказывалась, но её никто особо не слушал. Ну и хорошо, потому что в речи бабки проскальзывали совсем недвусмысленные угрозы сделать из Мазгамона, точнее, из того прибывшего с Давыдовым молодого доктора, что-то совсем уж непотребное.
— Вот паразит, мог бы и ногу старушке заодно вылечить, — закончила она свою речь уже на улице, куда мы с Настей вышли, чтобы удостовериться, что Веронику Никитичну точно увезут в Губернскую клинику и не вернут нам обратно.
— Гипоксия, да возраст уже, сами понимаете, — развёл я руками и улыбнулся подозрительно покосившемуся на меня реаниматологу.
— Да, надо не забыть показать её нашему штатному неврологу и психиатру, — кивнул он серьёзно. Видимо, вопли про демонов и чудесное исцеление не прошли мимо него.
— Я тебе покажу возраст! — взвилась бабулька, попытавшись соскочить с носилок, но сломанная нога не дала ей этого сделать. — Я ещё тебя переживу!
— Надеюсь, я проживу в этом мире больше десяти лет, — тихо проговорил я, демонстративно отворачиваясь от охотницы на демонов из Петровки, переводя всё внимание на Настю. — Мы прямо сейчас поедем в Петровку, и не факт, что вернёмся к вечеру. А завтра наш поезд.
— Ну зато хоть так увиделись, — она слабо улыбнулась и провела рукой по моей щеке.
— Ты как, держишься? — я прижал её руку к щеке и на мгновение закрыл глаза, слыша, как от крыльца больнички отъезжает автомобиль.
— Стараюсь. Мария меня многому учит, но иногда хочется сбежать, — призналась Настя.
— Ничего, это ненадолго, — я отпустил её руку. — Мы всё равно будем здесь чаще, чем в столице бывать, так что можешь сильно не напрягаться. Настя…
— Денис? Эта мерзкая старуха уже покинула эти края? Мы скоро уже поедем домой? — за спиной послышалось сопение Мазгамона. Я снова прикрыл глаза, а потом медленно повернулся к нему:
— Поехали, — и я показал рукой в сторону моей машины, после чего повернулся к Насте, быстро её поцеловал и пошёл за ним.
До дома мы доехали в молчании. Мазгамон о чём-то напряжённо думал, и я его не перебивал. Вдруг он размышляет, что хорошо бы вернуться в родной Ад? Маловероятно, конечно, но вдруг? Могу же я помечтать.
Дома было тихо. Маму и Надежду Степановну я нашёл на кухне. Велиал всё ещё спал, и добросердечные женщины стянули с него ботинки и уложили на диване, подсунув под голову подушку и накрыв пледом. Я полюбовался этой совершенно умиротворённой гнусью и пошёл на кухню, где уже Мазгамон изображал голодные обмороки.
— Долго он ещё дрыхнуть будет? — тихо спросил у меня демон, с удовольствием поедая суп.
— Думаю, что нет, — допил чай, сполоснул чашку и поставил её на стол. — Пойду будить Сергея Валентиновича.
— Денис, может быть, не стоит этого делать? — спросила мама. — Устал человек, пускай выспится.
При этих словах Мазгамон довольно предсказуемо подавился супом. Пока он кашлял, я пару раз стукнул его по спине.
— Коля, осторожней, не торопись, никто у тебя этот прекрасный суп не отнимет, — сказал я и повернулся к матери. — Ничего, в машине выспится. Ему надо-то глаза продрать, дойти до машины, а там может снова засыпать. Но у нас поезд уже завтра, и поездку в Петровку откладывать никак нельзя.
— Ну, хорошо, как скажешь, — и мама слегка наклонила голову, а затем встала и подошла ко мне.
— Кстати, как ты здесь себя чувствуешь? — спросил я у неё, наклонив голову, чтобы она уже традиционно поцеловала меня в лоб.
