Я верю Милдред - верю безгранично, как в детстве, и потому безропотно позволяю ей взять мою руку и перевернуть её ладонью вверх, как будто я кукла, а леди Милдред - капризная хозяйка. Но когда цепкие пальцы стискивают до боли запястье, не позволяя сжать руку в кулак, мне становится жутко.
Бабушка поднимает на меня взгляд. В нем - темнота и алые огни.
- Как ты думаешь, Гинни, что будет, если я опрокину трубку над твоей ладошкой?
- Я обожгусь, - а сердце холодеет.
- Разве? Ты ведь считаешь себя удачливой, Гинни. Может, проверим твою удачу? Может, угли не обожгут?
- Нет! - Мне становится жутко, по-настоящему жутко, а пальцы Милдред холодные и твёрдые, будто выкованы из серебра. Хватка болезненная - вот-вот кости хрупнут. - Бабушка!
- Что "бабушка"? - передразнивает меня она. Или не она? Что это за незнакомка в облике леди Милдред? - Ты же считаешь себя самой лучшей, Гинни. Неуязвимой. Давай проверим?
- Нет!
Отчаянное усилие - и я вырываю руку из ледяной хватки. Угли багровеют в чубуке. Я отступаю - и падаю. Зеркало подо мной иссекают трещины.
Бабушка выпрямляется в полный рост и, кажется, заполняет собою все пространство.
- Случается и такое, Гинни, что тебя не может спасти ни везение, ни твоя исключительность. И тогда единственный способ избежать опасности... не попадать в такое положение вовсе. Если чувствуешь, что жар смерти близко - беги. Ни один лесной зверь не станет стремиться навстречу пожару, и в этом заключена мудрость самой природы. Если тебе грозит гибель - беги.
Гневно сжимаю кулаки.
- Я не буду бежать!
Чернота изливается из бабушкиных глаз и стекает по её лицу.
- Тогда гибель тебя настигнет, Гинни.
Трубка выскальзывает из пальцев и падает на зеркальный пол. Глухой удар - и тихий звон. Зеркало вдруг осыпается миллионом осколков, и на мгновение я повисаю во мраке, лишенная всякой опоры. А потом осознаю, что там, внизу - бесконечное поле горящих углей.
И ничего, совершенно ничего не держит меня в воздухе.
Проснулась я в холодном поту. Кажется, по комнате ещё бродило эхо моего крика...
Шнурок выключателя ускользал от дрожащих пальцев, но мне всё же удалось справиться с ним. Яркий свет залил помещение, делая болезненно-четкой каждую деталь. Резная спинка кровати, массивная чернильница на письменном столе, не до конца закрытые ставни, миллион мелочей - складки ткани, пылинки, трещинки, тени и блики. Стрелки часов, кажется, замерли на четверти третьего. Я сидела с распахнутыми глазами и не могла себя заставить ни снова выключить свет, ни хотя бы зажмуриться.
Кажется, если вернется мрак - вернутся и угли.
Скрипнула дверь, и на пороге показалась Мэдди - встрёпанная, в одной тонкой сорочке.
- Всё в порядке, - с трудом разомкнула я губы. Во рту было солоно. - Просто дурной сон.
Мэдди вздёрнула брови и жестом предложила мне принести попить.
- Нет, не стоит. Ступай.
Она скрестила руки на груди и нахмурилась.
