О том, что безутешный отец впервые начал прибегать к рискованным методам лечения сына ещё в столице, я догадывалась уже давно. Но всё равно вздрогнула, когда увидела, сколько в целом было жертв на его счету.
Больше двух десятков.
Нищие, калеки, старики, слабоумные... Шилдс выбирал тех, кто не мог постоять за себя. Морфий, необходимый для оглушения жертвы и самого Энтони, которого никто не собирался посвящать в суть обрядов, он покупал в аптеке якобы "для облегчения страданий сына" - знакомый врач выписал рецепт, поверив словам "безутешного отца", что мальчику необходимо обезболивание из-за последствий травмы. Вероятно, Шилдс был очень убедителен - неудивительно, ведь он и впрямь верил, что его сын страдает. Но не понимал, что куда сильнее невозможности ходить мальчика гнетёт тоска по матери.
А потому ученый вновь и вновь обращался к тому, что называл "проверенным колдовством".
Однако ритуалы не приносили Энтони облегчения. Когда мальчик просыпался от наркотического сна, то не помнил ничего о кровавом действе, в которое вовлекал его отец, и по-прежнему не мог пошевелить даже пальцем на ноге. Постепенно Шилдс уверился в том, что изначально жертвы были "неправильные" - как больной дряхлый старик может даровать исцеление такому юному чуду, как Энтони? "Замена должна быть равноценной", - твердили старые книги.
И Шилдс становился смелее в выборе жертвы.
Хромоножка-красавица, потом - слепой мальчик-гипси, ещё одна девица из табора, Бесси... И, наконец, как апофеоз этого безумия - Эвани Тайлер. Та, к кому Энтони привязался всем сердцем. Та, что всей душой полюбила Энтони.
Равная ему. Жертва для равноценного обмена.
Энтони и раньше догадывался, что Дуглас Шилдс творит нечто страшное, потому и сделал пометки в книге, а потом - передал её Эвани. Это стало своего рода компромиссом - мальчик не предавал отца, но в то же время пытался предупредить об опасности ту, кого любил. Однако Энтони настиг чудовищный удар судьбы. И никто не скажет уже сейчас, было ли это жестоким намерением или случайным совпадением, но снотворного мальчику в ту роковую ночь дали меньше, чем обычно, и обряд пошел наперекосяк. Энтони очнулся, увидел Эвани...
А потом появились мы трое - я, Оуэн и Лайзо.
И случилось то, что случилось.
- Значит, вы предполагаете, - медленно начала я, дочитав отчет, - что Энтони излечился из-за шока? Потрясение оказалось слишком велико и заслонило собою прежние... как здесь написано... прежние травмирующие воспоминания?
-Да, это термин из трудов профессора Брейда, - солидно кивнул Эллис и снова отпил кофе, уже не морщась, хотя сахар и сливки так и стояли в стороне. - Можно даже сказать, что Дуглас Шилдс оказался прав. Его сына излечило потрясение от того, что тот увидел умирающую Эвани Тайлер, которую очень любил. Энтони тогда просто скатился с алтаря и пополз к ней, забыв, что ноги у него "не слушаются". И они послушались - ведь травмы, видимо, не было, а было самоубеждение, неизбывное чувство вины за смерть матери и врачебная ошибка.
Я вновь перевела взгляд на мелко исписанные листочки отчёта. Солнце уже садилось, и разбирать торопливый почерк Эллиса становилось всё труднее, а зажигать свет совсем не хотелось.
- Виржиния, а вы точно дочитали до конца? - вкрадчиво поинтересовался Эллис. - Там ещё на обороте была любопытная пометка... Вам разве не интересно, куда подевалась ваша служанка?
- Которая? - удивилась я искренне, перебирая в памяти список прислуги.
- Миссис Стрикленд.
Я поперхнулась кофе.
- Она же, кажется, болеет?
- Она в бегах, - коротко ответил детектив. - Роза Стрикленд была прежде гувернанткой Энтони Шилдса... и, вероятно, состояла в близких отношениях с Дугласом Шилдсом, своим нанимателем. Один из сектантов, который знал о своем "Учителе" чуть больше других, рассказал, что часть жертв, в том числе и Бесси Доусон, приводила именно Роза Стрикленд. Эвани тоже вывела она, думаю. А вот как... Боюсь, этого мы не узнаем до тех пор, пока не поймаем сбежавшую преступницу. Что, увы, совсем не просто.
Руки у меня сами собою сжались в кулаки. В глазах потемнело от злости.
- Надо было уволить её сразу. Она мне не понравилась с первого взгляда!
- А мне - показалась премилой особой, - мрачно откликнулся Эллис. - Видимо, ваше женское чутьё было на сей раз острее, чем мое - сыщицкое. И коль уж мы заговорили о симпатиях и неприязни... Виржиния, попрошу вас об одной услуге: загляните уже наконец к Лайзо. Он весь извёлся.
- О... - растерянно откликнулась я, чувствуя, что щёки у меня загораются румянцем стыда.
Честно говоря, сначала мне неловко было даже и думать о том, чтобы зайти к Лайзо. Он почти постоянно спал, доктор Брэдфорд не рекомендовал нарушать его покой - мол, во сне люди выздоравливают быстрее... А потом меня закрутили хлопоты и дела похоронные, стало уже не до того. Но всё равно, получается, что я поступила некрасиво. Лайзо спас мне жизнь, а я даже не зашла поблагодарить его!
- Вот-вот, - довольно произнес Эллис, без сомнения, легко прочитавший мысли по моему лицу. - Так когда вы совершите судьбоносный визит?
