Разумеется, чувство вины от этого только росло, как плесень в сыром чулане. Я порывалась рассказать Мадлен о своих подозрениях и покаяться, но вместе с тем понимала, что от таких «извинений» ей будет хуже, чем от моего молчания. Шутка ли – когда тебя подозревают в предательстве… Но в конце концов я не выдержала. Правда, и прямо не призналась, но нашла способ показать Мэдди, насколько велико моё доверие.
Во время перерыва на чашечку кофе я достала из секретера пресловутую статью за авторством Ироничного Джентльмена и протянула Мадлен.
– Прочитай, – попросила я. – И скажи потом, что думаешь об этом.
Мэдди отставила тарелку с клубничным суфле в обсыпке из горького какао и осторожно, точно спящую ядовитую змею, взяла газету. Сперва быстро пробежалась глазами наискосок от заголовка к финальной точке, затем перечитала уже медленнее. Всё это время я ревниво следила за её лицом, но никак не могла понять, что она чувствует – сердится ли, боится ли?.. Просмотрев текст в третий раз, Мэдди вынула из кармана тонкую тетрадь в четверть обычного листа, карандаш – и старательно вывела:
«Статью писали с чужих слов».
Я ожидала чего угодно, только не этого.
– Почему ты так считаешь?
Мэдди почти беззвучно фыркнула и под первой строкой дописала, с силой вдавливая грифель в бумагу:
«Из-за мисс Купер я разбила голубой кофейник из вашего любимого сервиза. А в статье говорится про чайник».
А ведь действительно!
Эллис, который не присутствовал в «Старом гнезде», когда всё это произошло, счёл упоминание о разбитом чайнике достоверной деталью, включить которую в статью мог только очевидец. Мадлен же сразу вычленила несоответствие.
– Получается, что «Джентльмен» всего лишь опирался на слухи? – произнесла я, подводя итог размышлениям.
Мэдди сосредоточенно кивнула. Затем прикусила на мгновение кончик карандаша, нахмурилась – и дописала под своими предположениями ещё одну фразу:
«Это точно был мужчина».
Честно говоря, я пришла в замешательство – выводы Мэдди разнились с тем, о чём писал Эллис.
– Поясни, пожалуйста, – попросила я осторожно.
А она улыбнулась вдруг солнечно и аккуратно вывела на чистом листе – ровным и лёгким почерком:
«Только мужчина может перепутать чайник и кофейник».
Мне стало смешно.
Конечно, не стоило обобщать так уверенно, но кое в чём Мэдди была права. Мужчины, если, конечно, они не работают в Управлении спокойствия или не состоят на Особой службе, обычно не замечают, шляпка-котелок была на леди или тюрбан, пайетками или бисером расшит ридикюль, чучело колибри приколото к воротнику или волнистого попугайчика… Помнится, даже баронет Фаулер, весьма наблюдательный и умный мужчина, на балу перепутал кринолин с турнюром.
Мужчины прекрасно умеют воссоздать общую картину – но вот к деталям зачастую невнимательны.
– Ты не думала, кто это может быть? Вдруг мы его действительно знаем? – спросила я машинально, не рассчитывая всерьёз на ответ. А Мадлен вдруг отчего-то болезненно скривила губы – всего на мгновение, и потом снова беспечно улыбнулась, но мне стало жутко и знобко.
«Мы должны доверять своим близким, – написала она в самом низу листа, мелко и неразборчиво. – Или жизнь превратится в м
Мэдди выронила карандаш, и тут меня поразила мысль – такая пугающая и простая одновременно.
…Мадлен тоже подумала сейчас, что шпионом мог быть кто-то из дорогих ей людей?
– Эллис, – едва слышно выдохнула я. Она вздрогнула, а потом гневно вскинулась и даже писать в блокноте ничего не стала – скрестила руки перед лицом и затрясла головой.
«Этого не может быть, потому что не может быть никогда» – и всё тут.
Кофе мы с нею допили быстро, не глядя друг на друга, и вернулись в зал, а вечером сделали вид, что позабыли об этом разговоре.
У каждой из нас были свои причины.
К счастью, долго тосковать и сомневаться мне не позволили обстоятельства.
Имя им было, разумеется, Эллис.
В среду вечером, примерно около девяти часов, когда в кофейне не осталось ни единого свободного столика, детектив тихо поскрёбся в двери с чёрного хода. Поблизости оказалась только миссис Хат – она-то и впустила страдальца, и поплатилась за свою доброту, едва не лишившись чувств от испуга и уронив себе на ногу железный поднос для пирожных.
Эллис заявился босиком, промокший насквозь и перемазанный чёрной грязью так, что впору было принять его за блуждающего духа топей.
– Святые небеса! – выдохнула миссис Хат изумлённо, глядя как вокруг детектива медленно, но верно образуется маленькое болотце. Мы с Мэдди не менее удивлённо взирали на всё это с порога кухни. – Мистер Норманн, помилуйте, что с вами произошло?
– Не спрашивайте, – кисло улыбнулся Эллис. – Могу я рассчитывать на горячую ванну? Если нет, то легче умереть сразу.
И он оглушительно чихнул.
– А… – протянула я неопределённо, растерявшись.
– Ключ утонул, – мрачно ответил Эллис на незаданный вопрос.
– И?..
– Нэйта дома нет.
– О…
– И с подогревом воды у нас большая беда после клятого пожара. И я утопил свои единственные целые ботинки, – признался он убито. – Пять лет не решался новые купить, и вот ведь…
