На лестничной площадке – знакомый, слышный даже из самого дальнего угла квартиры топот. Я улыбнулся. Пять. Четыре. Три. Два… Вибрирующая волна мощного удара разошлась по стенам, докатилась и до меня, сидящего в том самом дальнем углу, в кабинете. Сколько раз повторяли: «Виталик, не надо, не делай так! Сломаешь дверь – как мы в дом попадем или как потом закроем?» Пустое… Не наказывать же ребенка за то, что он ребенок. Я поднялся с кресла, прошел на кухню. Включил чайник. Хлопнула дверь. Обесшумленную на два дня квартиру залило звуками.
– Папа, папа! – Стоило мне шагнуть в коридор, как шестилетний Виталик попытался, разогнавшись, боднуть меня в бедро. – Папа, папа, папа!
В последний момент я перехватил сына. Поднял, перевернул вниз головой и под сопровождение его излишне воодушевленно призывающих к пощаде визгов спросил Ирину:
– Снова варенье банками лопал?
– Ты же знаешь Веру… – Жена устало улыбнулась. – Смородиновое варенье, клубничное, крыжовник. Покупной торт. Конфеты. Любимый племянник…
– А спать сегодня любимого племянника она будет укладывать? – Я опустил Виталика на пол, и он тут же заскакал вокруг меня: еще, еще, еще! – Как Вера, держится?
Проходя мимо, Ира коснулась губами моих щек. В ванной потекла вода.
– Виталя, бегом руки мыть! Да все так же, знаешь… Грустит, перебирает вещи, съезжать не хочет. Тебе привет. Кстати, сможешь на следующих выходных с нами поехать? Она хочет дорожки переложить…
