Вот так так! Оказывается, Одуванчик, который важничал, вовсе не был самым главным. Мальчишки заулыбались. Всё это время в туманном стекле двери Витяй видел приплюснутую кнопку Лёшкиного носа. Лёшку, вероятно, раздирало любопытство. В конце концов он переусердствовал — дверь неожиданно отворилась, и Лёшка клюнул головой уже в комнате. Он тут же отскочил назад и снова притворил за собой дверь, но Чукреев успел заметить перепуганную физиономию и спросил :
— Кто это?
Это мой товарищ, — розовея до ушей, пояснил Витяй. — Мы с одного двора. —И, совсем покраснев, выпалил: — Мы вместе пришли. Мы всегда вместе!
— Понятно, — кивнул головой главный режиссер. Пусти его, Генрих.
— Мы его в массовку записали, —сказал Генрих и, открыв двери, поманил Лёшку.
Тот вошёл, теребя свою кепочку, и, ссутулясь, встал у двери.
Чукреев кинул на него быстрый взгляд и продолжал :
— Значит, завтра всем здесь быть в половине десятого. Пропуска оставим на каждого. Проследи, Генрих.
Генрих ещё раз стал сверять фамилии. Лёшка смотрел на Витяя собачьими глазами.
— Можно нам на двоих? — спросил Витяй.
— Что поделаешь, — развёл руками Чукреев.
— Давай фамилию, — сказал Генрих Лёшке.
— Сухов, Алексей, — подавшись вперёд, произнёс Лёшка и опять отодвинулся к двери.
— Сухов А., Лопатин В. — вместе, — подчёркивая записанное, сказал Генрих и убрал блокнот в карман. — Всё! Пошли на выход!
Все за руки попрощались с Владимиром Павловичем и Магом. Попрощался и Лёшка.
— Бюро пропусков вот там. Видите, будочка в конце двора, — показал Генрих, проводив ребят. — Смотрите не опаздывайте.
Но кто же станет опаздывать?! Дураков нет!
В разных квартирах, на разных лестницах, в эту ночь плохо спали Лёшка и Витяй.
То Лёшка оторвётся от подушки, глянет в окно, — уже светает. Не пора ли?! То Витяй спустит ноги с постели и босиком к комоду. Что-то слишком мало времени. Приложит будильник к уху и слушает, — не замедлился ли ход.
Ребятам во дворе пока условились не говорить. Ещё не возьмут в кино, — тогда засмеют. Но до чего было трудно удержаться. Витяю ещё ничего, а Лёшку так и подмывало похвастаться. И он весь вечер ходил с таким видом, будто выиграл по лотерее мотороллер, только не хочет никому об этом говорить.
Лёжа в постели, Витяй смотрел на знакомые трещины в тёмный потолок, и ему виделась светящаяся реклама :
Витяй был натурой не мелкой и не протестовал разделить славу на двоих.
Под утро ему снился сон. Он сидит в кино и видит на экране себя. Но почему-то играет он не Вовку, а майора-разведчика, который ловит шпионов в тёмных очках, как у Генриха. Витяй гоняется за этим шпионом, и тот в ужасе от него убегает. При этом у шпиона спадают очки и он оказывается Лёшкой. Шпион поднимает руки вверх и говорит : «Чур, не я пятна!» — но вдруг вытаскивает из-за пазухи пистолет и стреляет в Витяя. Бах, бах, бах! . . Витяй падает и не может подняться. И вообще он уже не майор, и это не кино, а всё на самом деле.
Бах, бах, бах! . . Стреляют со всех сторон. Витяй мечется в постели, как связанный, и открывает глаза. На потолке дрожит солнечный зайчик. В комнате, кроме Витяя, никого. Мать ушла работать в утреннюю смену. В дверь вовсю барабанят. Бах, бах, бах! . .
— Кто это?
— Я! Лёшка! Заспался. Открывай скорей!
Витяй спрыгивает с кровати и стремглав к двери. Поворачивает кнопку замка.
— Неужели опоздали?
— Нет ещё. Могли бы. . .
Лёшка в чистой рубашке. Даже, кажется, шею хорошо вымыл.
— Сколько сейчас?
Лёшка пожимает плечами. Дескать, точно сказать, сколько времени, не может.
Витяй кидается к будильнику. На нём без пятнадцати семь. Будильник спокойно отстукивает секунды. Витяй мигает непроспавшимися глазами и смотрит на Лёшку. Тот делает вид, что не замечает удивления приятеля.
— Правильно? — Витяй показывает Лёшке будильник.
— Наверно.
— Ты что?! В такую рань...
— Спать не хочется.
Витяй садится на кровать и чешет затылок. Он отлично догадывается, что Лёшка явился пораньше, чтобы караулить, как бы Витяй не уехал один. Витяй знает, что теперь уже Лёшка не отойдёт от него ни на шаг, и ему становится обидно. Не такой он человек, чтобы обманывать товарища. Но говорить это Лёшке нету смысла, и Витяй решает вставать.
— Что будем делать, пешком пойдём? — спрашивает он, натягивая рубаху.
— Ну да, ещё запылишься.
Витяй просовывает голову в ворот рубахи и видит, что Лёшкины ботинки начищены до блеска. Ну и постарался же! Витяй осматривает свои ботинки и вздыхает. Эти так не вычистишь.
Одевшись, Витяй посмотрел в зеркало на комоде и сам себе не понравился. Маленький, с дурацким хохолком, и на переносице веснушки чуть не с копейку. Откуда и берутся каждое лето?! Хоть постричься бы, да мать денег не оставила: только доехать и есть.
Кое-как они проводят время до восьми и выходят из дому. Во дворе, на беду, уже ребята. Эй, куда вы?
— Так. Дело есть!
Лёшка не считает нужным ни с кем вступать в разговор. Но все поняли и так, много от него не узнаешь.
— Куда, Витяй?
— Нужно!
