Я шёл по той самой улице, в тоже самое время. На душе было спокойно. Я был готов к встрече. И они тоже были здесь, шли за мной от самого маркета. Я уже досчитал до десяти и собирался повернуться что бы открыть огонь по этим отморозкам из моего, купленного сегодня утром в магазине, пистолета 92SBF «Берета» – этого мощного и изысканного оружия возмездия, с 15 патронами в обойме, но не успел. Из-за угла неожиданно выползла патрульная машина. Как всегда, не вовремя. Но менты не остановились, проехали мимо. И в этот момент один из преследователей позвал меня, позвал с издевкой: «Извините, как пройти к ресторану Ав…?». Он не успел договорить, я оборвал его, не дав закончить фразу. Пистолет был у меня за пазухой, смазанный и заряженный, достать его не составило особого труда. Это были самые счастливые мгновения в моей жизни. Первое, что я увидел, это его испуганное лицо. Я почувствовал мягкий толчок в руку – отдача от выстрела. Пуля пробила его грудь, его глаза мигом опустели, он стал медленно приседать. Я произвёл ещё несколько выстрелов. Потом ещё и ещё. Я ничего уже не помнил. Только крики звучали в ушах. Одни лишь крики. Мольбы о помощи. Просьбы. Выстрелы. Глухой звук падения тел. И красный тротуар. Я пришёл в себя, когда услышал щелчок затвора. Кончились патроны. Игрушка испортилась и была больше не нужна. Я свершил правосудие. Я отомстил. Теперь они мертвы и неподвижны. Я смотрел на них сверху вниз с презрением. И только спустя несколько секунд я понял, что смотрю не на своих обидчиков, а на девочку. Маленькую беззащитную девочку. Ей не было ещё и десяти, она лежала на тротуаре недалеко от своих убитых родителей. Её голубые, теперь уже бездушные глаза смотрели в звёздное небо, по её бледной щеке катилась струйка крови. А рядом лежал пропитавшийся её алой кровью маленький плюшевый мишка с бантиком вокруг шеи и надписью: С днём рожденья!
Одиночная камера. Только теперь она тюремная, и навсегда. Суд состоялся утром. Приговор был коротким и суровым. Пожизненное заключение в колонии строгого режима. Жаль, я желал смертной казни. Я не смогу жить с тем, что я сделал. Я выпустил пять пуль в отца, пять пуль в маму и пять пуль в девочку. Я чудовище. Мне нет прощения.
P. S. Вы знаете что можно сделать из тюремной курточки?
Макса нашли мёртвым в камере спустя два часа. Он повесился на рукаве собственной куртки, привязав её к решётке. Иногда поговорка – «Время лечит» не действует. Слишком много всего мы взваливаем на это время, время, бездумно отмеренное нам судьбой.
«Маленькая девочка, со взглядом волчицы…»
Крематорий
Доводилось ли вам, дорогой читатель, гуляя в парке или идя по улице, всматриваться в лица идущих мимо людей? Задумываться кто эти прохожие, которых вы больше никогда не увидите? Какая у них жизнь, чем они занимаются, о чём думают? И такие ли они простые, какими кажутся на первый взгляд…
