Через час фотографии полностью усыпали ковер. Танино внимание привлекали изображения дедушки, умершего еще до ее рождения. Дедушка выглядел счастливым и жизнерадостным, с искорками в глазах, и Таня в который раз пожалела, что ей не довелось узнать его.
Она вздохнула и взяла в руки следующую потертую карточку, собираясь отложить, но вдруг поняла, что это бабушка. И лет здесь ей немногим больше, чем Тане сейчас. Коричневатый снимок запечатлел двух юных девушек, стоящих бок о бок перед калиткой в саду за домом. Флоренс улыбалась в камеру счастливо и беззаботно. Вторая девушка, примерно того же возраста, была удивительно хороша, с длинными темными волосами и темными глазами. Таня сразу узнала ее. Она перевернула фотографию. На обороте оказалась надпись.
«Флоренс и Морвенна в возрасте четырнадцати лет».
Сердце заколотилось, дыхание перехватило. Ошибиться невозможно. На фотографии та самая девушка, которую они с Фабианом встретили в Лесу Висельника, когда потерялись. Полная бессмыслица.
Девушка в лесу была Морвенной Блум… лучшей подругой детства бабушки. И она пропала более пятидесяти лет назад.
Таня бросилась к двери, поскальзываясь на разбросанных повсюду фотокарточках. Сбежала вниз по лестнице и вышла в сад за домом. Ночной воздух был теплым и приятным, но у нее начали стучать зубы.
– Фабиан! Ты здесь?
Несколько секунд стояла полная тишина, затем донесся слабый шорох со стороны дуба.
– Фабиан! – позвала Таня громче. – Мне нужно поговорить с тобой.
– Значит, теперь ты хочешь поговорить! – Фабиан высунул голову из ветвей. – Я-то думал, ты предпочитаешь разговаривать сама с собой.
– Я… Это очень
Настойчивость в ее голосе подсказала Фабиану, что ей не до шуток. Он лениво слез с дерева. Таня уже дрожала от холода.
– И в чем дело? – спросил он.
Таня молча протянула ему фотографию.
– Ну и что? Это Флоренс… только морщин куда меньше.
– Не она. Другая.
Лицо Фабиана побелело:
– Та… та из леса… но мы же
– И вот еще. – Таня выхватила у него фотографию, перевернула и ткнула в имя на обороте. – Это она. Пропавшая Морвенна.
– Не может быть. Прошло пятьдесят лет. Это невозможно. Должно быть какое-то логическое объяснение.
Оба уставились на фотографию. Таня не сомневалась: девушка рядом с Флоренс – та самая, которую они видели в лесу. Выражение лица Фабиана подтверждало, что и он уверен в этом.
– Я должен… должен кое-что рассказать тебе. – Фабиан волновался.
– Что? – слабо спросила она.
– Фабиан! – Голос Уорика эхом разнесся по дому и саду.
– Не здесь, – сказал Фабиан. – Встретимся на верхней лестничной площадке через полчаса.
Следующие полчаса показались Тане самыми долгими в ее жизни. После того как Фабиан ушел искать отца, она сунула фотографию в карман. К лестнице подходила в странном состоянии, напоминающем транс, – будто попала в ловушку сна и не может пробудиться. Только это был не сон. Это происходило наяву и вселяло страх.
Мысли метались. Кем была Морвенна Блум? Что на самом деле случилось с ней той ночью в лесу? Что еще знал Фабиан о ее исчезновении?
Украдкой поднимаясь по лестнице, Таня слышала, как покашливает бабушка и работает телевизор в гостиной. Добралась до своей комнаты и села ждать в тишине. Время еле ползло. Через двадцать минут половицы неподалеку от двери заскрипели под чьими-то шагами. Таня прислушалась. Больше ни шагов, ни голосов. Чуть приоткрыв дверь, она выглянула в пустой коридор.
– Фабиан?
Молчание. Таня выскользнула из комнаты, решив подняться наверх. Фабиан должен прийти с минуты на минуту.
На третьем этаже было абсолютно тихо, но это вовсе не успокаивало нервы. Таня пробралась в темную нишу с гобеленом, за которым скрывалась старая лестница, и села там в ожидании.
Через несколько секунд после того, как она опустилась в кресло, с другой стороны площадки распахнулась дверь. Медленные, нетвердые шаги приближались. Не нужно было видеть, чтобы понять – это Амос. Затрудненное дыхание становилось громче с каждым шагом. Таня наблюдала из ниши, как длинная тень старика вытягивается и двигается вперед, а вскоре показалась и сама его сутулая фигура.
Она не была готова к этому. С тех пор как Таня видела его в последний раз, он, казалось, постарел лет на десять, если не больше: осунувшееся лицо, впалые щеки, исхудавшее тело. Седая многодневная щетина и тонкие, абсолютно белые волосы. Амос двигался с трудом, безумные глаза смотрели пристально и сосредоточенно и не замечали Таню, замершую в тени. Не осознавая того, она затаила дыхание, пока старик не прошел мимо, хлопнув дверью в уборную. Подумалось, как странно для кого-то столь хрупкого удерживать в себе столько затаенной враждебности.
– Таня! Иди сюда, – раздался голос Фабиана.
Таня осторожно слезла с кресла.
– Где ты?
– Давай сюда, быстро!
Голос доносился из темного коридора сразу за туалетной комнатой. Таня быстро прошла мимо на цыпочках: в любую секунду Амос мог выйти и увидеть ее. Фабиан с тревогой ждал за соседней дверью.
