Крики переросли в пронзительные вопли, эхом разносившиеся по пещере и наполнявшие сердце страхом.
– Он плачет, потому что болен, – неожиданно ответила рыжеволосая. – Нужно лекарство. А у меня его нет.
Коснувшись рукой ледяной стены, Таня почувствовала, как страх сменяется желанием увидеть ребенка. Она медленно шагнула в сторону кровати, но не привлекла внимания. Приободрившись, сделала еще шаг и спросила:
– Если он болен, то почему не в больнице?
– Он был там. Но это небезопасно.
– Он твой?
Не получив ответ, Таня снова шагнула. Ребенок продолжал извиваться на руках у девушки, крошечные ножки молотили по пеленке, в которую он был завернут. И все же пока ничего было не разглядеть, кроме его слабой ручки.
– Почему ты говоришь, что это небезопасно? Как может больница не быть безопасной по сравнению с этой подземной… подземной темницей без тепла, без света, без свежего воздуха…
– Заткнись! И отойди.
Таня отступила. Однако замолчать не могла. Что-то здесь было не так.
– Зачем забирать больного ребенка из больницы?
– Я сказала, заткнись! Заткнись! – Лицо рыжеволосой сморщилось, на секунду показалось, что она вот-вот зарыдает, но она овладела собой.
В Таниной памяти что-то шевельнулось, какой-то проблеск. Воспоминание всплывало медленно и вдруг обрушилось с такой силой, будто ее ударили в живот.
– Я вспомнила. Я слышала по радио. Ребенок, украденный из больницы… – Ее голос дрожал. – Это была ты. Ты украла его.
Зеленые глаза снова стали дикими от гнева.
– Ты забрала ребенка, – в ужасе прошептала Таня. – И теперь держишь его здесь, а он болен и нуждается в помощи врачей…
Тошнота, которая донимала ее, наконец поднялась к горлу. Таня согнулась пополам, и ее вырвало. Даже когда желудок опустел, его все еще скручивало спазмами страха. Она понимала: чтобы сбежать, придется перехитрить похитительницу или драться с ней. Ни то ни другое не казалось выполнимым.
Постепенно тошнота сошла на нет. Но Таня все еще наклонялась, делая вид, что давится и отплевывается. Она пробовала выиграть время, пока разум лихорадочно искал возможность побега. Ребенок уже спокойно лежал в своих одеялах. Девушка встала с кровати и засовывала одежду в сумку. Краем глаза Таня увидела, как она застегнула ее и взяла со стола пластиковую бутылку, наполненную водой примерно на четверть. Открутив крышку, подошла к Тане и протянула бутылку. Таня настороженно посмотрела.
– Возьми, – нетерпеливо велела рыжеволосая. – Если только тебе не нравится вкус собственной рвоты.
Таня взяла бутылку, набрала воды в рот и сплюнула. Затем сделала маленький глоток.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – вдруг сказала девушка.
Таня поставила бутылку:
– И о чем же?
– О том, что я дурной человек. И еще, вероятно, пытаешься придумать план побега, так ведь?
Таня кивнула.
Рыжеволосая на мгновение замолчала.
– А если я скажу тебе, что я вовсе не плохой человек? Только мне приходилось делать плохие вещи в попытке сделать что-то другое, хорошее. Будет это для тебя иметь значение?
– Не знаю, – ответила Таня. – Ты же ничего не говоришь. Скажи, почему украла ребенка. Тогда, может быть, я пойму.
– Не поймешь. Просто решишь, что я совсем чокнутая, больше, чем тебе кажется сейчас. – Она окинула Таню долгим, тяжелым взглядом. – Ты хочешь меня отвлечь и попробовать сбежать. Я тебя не виню. Но сделаю все, что требуется, чтобы уйти отсюда с этим ребенком, и ни ты, ни кто другой меня не остановит. Так что давай. Думай обо мне что хочешь.
– Если ты убеждена, что поступаешь правильно, то почему бы просто не сказать мне?
– Потому что ты не поверишь, – ответила рыжеволосая. – И потому что я должна уйти прямо сейчас. Пока не рассвело.
– А как же со мной?
– Когда буду на безопасном расстоянии, отправлю в дом сообщение, где ты находишься.
– Ты не можешь оставить меня здесь внизу! – воскликнула Таня. – Откуда мне знать, что ты сдержишь слово? Или что тебя не поймает полиция? Или машина не задавит? Может произойти все что угодно! И тогда меня никто не найдет!
– Да, – согласилась та. – Тебя никто не найдет. Но, возможно, это послужит тебе уроком и научит не лезть в чужие дела. Наверняка помнишь, что говорят о любопытстве. И не вздумай идти за мной. Услышу, что идешь, – сделаю так, что ты больше никуда не сможешь пойти. И не ищи сама выход – у тебя нет шансов. Туннели – запутанный лабиринт, некоторые обвалились. Лишь несколько действительно ведут куда-то. Остальные – ловушки, замкнуты сами на себя, чтобы сбить с толку преследователей. Для того их и создали, когда дом построили. Довольно изобретательно.
Таня сумела сдержать слезы и лавину злобных ругательств.
– Что ты собираешься делать с ребенком… продать? Придержать для выкупа?
– Ни то ни другое. Его бросили, так от кого ждать выкупа? И продать невозможно, это было во всех новостях.
Ребенок снова начал надрываться. Таню затрясло. Это был ужасный булькающий вой.
– Ты не можешь успокоить его?
– Мы уйдем через минуту.
