Очень богатые юноши, с дорогими седлами и упряжью, в сапогах, начищенных до блеска. Возможно, сыновья торговцев? Томас подумал, что это дети богачей, которые благодаря положению родителей могут безнаказанно нарушать комендантский час, молодые щеголи, рыскающие по городу, нарываясь на неприятности и уверенные, что избегут последствий.
Люди, которые, очевидно, убили попрошайку, чтобы не делить с ним награду.
- Почему кто-то хочет стать священником? - презрительно спросил всадник.
- Может, потому, что он не мужчина, а? Мы должны это выяснить. Снимай одежду.
Его товарищи, готовые присоединиться к забаве, подъехали ближе, пройдя под веткой, на которой сидел Томас. И он спрыгнул.
Он свалился на последнего всадника, правой рукой обхватил его шею, а левой завладел копьем. Всадник упал. Лошадь встала на дыбы и заржала.
Томас хлопнулся наземь, а всадник упал на него. Левая нога седока запуталась в стремени, и лошадь унеслась прочь, волоча его за собой, а Томас уже вставал, теперь держа копье обеими руками.
Другой копьеносец развернул лошадь, Томас со всей силой нанес удар, плашмя стукнув наконечником всадника по голове.
Всадник покачнулся в седле, а Томас уже бежал к третьему, пытавшемуся вытащить меч, но Кин держал его за предплечье, пока лошадь яростно гарцевала по кругу. Собаки бросались на Кина и лошадь, посчитав это игрой.
Томас взмахнул копьем, и широкое лезвие вонзилось всаднику между ребер. Он завопил от боли, и Кин стащил его из седла и приложил головой об свое колено, так что всадник упал, оглушенный.
Первый всадник кое-как выпутался из стремени и пытался встать, но еще плохо соображал из-за удара. Томас пнул его в горло, и тот снова упал.
Другой всадник в полубессознательным состоянии был еще в седле, но просто уставился в пустоту, открывая и закрывая рот.
- Поймай лошадей, - приказал Томас Кину, потом выбежал из леса, пересек канаву и ножом перерезал бечевку, которой были стянуты вязанки каштановых жердей.
- Свяжем ублюдков, - сказал он Кину, - и если тебе нужно переодеться, то давай.
Он стащил третьего всадника из седла и оглушил его еще больше ударом кулака, от которого у того потекла кровь из уха.
- Это бархат? - спросил Кин, указывая пальцем на куртку одного из молодых людей. - Я всегда представлял себя в бархате.
Томас стянул со всех трех сапоги и нашел пару, которая ему подошла. На одной из лошадей находилась седельная сумка с флягой вина, хлебом и куском сыра, и он разделил все это с Кином.
- Ты умеешь ездить верхом?
- Иисусе, я же из Ирландии! Я родился в седле.
- Свяжи их. Но сначала раздень догола, - Томас помог Кину скрутить всех троих, потом снял свою мокрую одежду и подобрал подходящие чулки, рубаху и прекрасную кожаную куртку, которая была слишком тесной для его мускулов лучника, но сухой. Он подвязал перевязь для меча на поясе.
- Так вы убили попрошайку? - спросил он одного из трех молодых людей. Тот ничего не ответил, и Томас пнул его по лицу. - Тебе повезло, что я не отрезал тебе яйца, - сказал он, - но в следующий раз, если ты не ответишь на вопрос, я точно одно отрежу. Вы убили попрошайку?
- Он умирал, - мрачно отозвался юноша.
- Так это был акт христианского милосердия, - промолвил Томас. Он нагнулся и приставил нож между ног юноши. Он заметил ужас на его угрюмом лице. - Кто ты?
- Меня зовут Питу, мой отец - член городского совета, он заплатит за меня! - в отчаянии бормотал он.
- Питу - большая шишка в городе, - заметил Кин, - виноторговец, живущий как лорд. Ест с золота, как говорят.
- Я его единственный сын, - взмолился Питу, - он заплатит за меня!
- О да, заплатит, - сказал Томас и разрезал бечеву на запястьях и лодыжках Питу. - Оденься, - приказал он, подтолкнув собственную одежду в сторону испуганного юноши.
Еще совсем мальчишка, возможно, лет семнадцати, Питу оделся, и Томас снова связал ему запястья.
- Поедешь с нами, - сказал Томас, - и если хочешь снова увидеть Монпелье, молись, чтобы мой слуга и двое латников оказались живы.
- Они живы! - с готовностью заявил Питу.
Томас посмотрел на двух других.
- Скажите отцу Питу, что его сына вернут, когда мои люди доберутся до Кастийона д'Арбизон. И если при них не окажется оружия, кольчуги, лошадей и одежды, то его сына пришлют домой без глаз.
Услышав эти слова, Питу уставился на Томаса, потом внезапно наклонился вперед, и его вырвало. Томас улыбнулся.
- Он также должен послать правую мужскую перчатку, наполненную генуанами, и на самом деле наполненную. Вы поняли?
Один из молодых людей кивнул, и Томас удлинил стремена самого большого коня, серого жеребца, и вскочил в седло. У него были меч, копье, лошадь и надежда.
- Собаки пойдут с нами, - провозгласил Кин, взобравшись на гнедого мерина. Он взял под уздцы третью лошадь, на которой сидел Питу.
- А они пойдут?
- Они меня любят, так что пойдут. Куда мы теперь направляемся?
- Мои люди ждут неподалеку, мы едем на север.
Они отправились на север.
