Томас ввел людей и уставших лошадей в маленький городок. Он понятия не имел, как тот назывался, только легко объехать его не получалось. Потому эллекинам пришлось скакать по узким улочкам в надежде, что никто их не задержит. Пленнику Томас озаботился связать руки и заткнул рот кляпом из ветоши.
– Нам бы еды купить, – предложил Карел.
– Только быстро, – ответил Томас.
Всадники выехали на небольшую площадь в центре городка, хотя называть городом селение без стен и замка было изрядным преувеличением.
Торговые прилавки выстроились в ряд на западной стороне площади, а таверна располагалась прямо у подножия крутой горы на северной стороне. Томас дал Карелу несколько монет.
– Сушеная рыба, хлеб, сыр, – перечислил он.
– Никто не торгует, – буркнул Карел.
Продавцы и покупатели собрались у церкви. Они молча таращились на всадников. Впрочем, пара человек, заметив интерес пришельцев к продуктам на прилавках, поспешила предложить свои услуги. Томас подвел коня по камням мостовой к тому месту, где толпа была гуще всего, и увидел широкоплечего мужчину, зачитывающего что-то вслух с порога храма. У него не было правой руки, вместо нее торчал деревянный кол, на который был нанизан пергамент. На голове у него плотно сидел шлем, седая борода была коротко подстрижена, а на полинялом джупоне красовался герб с золотыми лилиями на голубом поле. Заметив приближение Томаса, однорукий опустил пергамент.
– Ты кто такой? – спросил он.
– Мы служим графу Бера, – солгал Томас.
– Вы поступили бы правильно, если бы вернулись туда, – сказал мужчина.
– Почему?
Собеседник взмахнул пергаментом.
– Это арьербан[24], – пояснил он. – Король созывает Бера и прочих сеньоров на войну. Англичане выступили.
Толпа глухо зарокотала, а кое-кто даже оглянулся с опаской на север, словно ожидая, что заклятый враг вот-вот появится из-за гор.
– Они идут сюда? – спросил Томас.
– Хвала Господу, нет. Эти выродки далеко к северу от этих мест, но кто поручится? Дьявол в любой миг может направить их на юг.
Скакун Томаса ударил копытом по булыжнику мостовой. Томас наклонился и погладил его по холке.
– А что король? – осведомился он.
– Господь дарует ему победу, – благочестиво ответствовал седобородый, подразумевая, что у него нет сведений о действиях французского государя. – Но пока Бог этого не сделал, мой господин призывает всех до единого воинов собраться в Бурже.
– Твой господин?
– Герцог Беррийский, – гордо объявил однорукий.
Это объясняло присутствие на его джупоне королевских лилий, ведь герцог Беррийский приходился сыном королю Иоанну и владел великим множеством герцогств, графств и фьефов.
– Герцог собирается драться с англичанами своими силами? – спросил Томас.
Герольд пожал плечами:
– Так приказал король. Всем войскам юга Франции предписано прибыть в Бурж.
– Где Бурж?
– На севере, – сообщил бородатый. – Но если честно, точно не скажу. Знаю только, что нужно добраться до Невера, а оттуда идет хорошая дорога.
– Какой бы дьявол еще знал, где находится Невер, – буркнул Томас. – Твой господин вызвал и де Лабруйяда?
– Естественно. Арьербан – сбор всех сеньоров и всех вассалов. Бог милостив, мы устроим ублюдкам ловушку и разобьем их.
– А эти добрые люди? – Томас кивнул на толпу, насчитывающую человек шестьдесят или семьдесят. Воинов, насколько он мог понять, среди собравшихся не было.
– Ему наши подати нужны! – выкрикнул человек в забрызганном кровью фартуке мясника.
– Подати должны быть уплачены, – решительно заявил герольд. – Если мы хотим разбить англичан, войскам нужна плата.
– Подати уже уплачены! – крикнул мясник, а остальные одобрительно загудели.
Герольд, опасаясь гнева толпы, указал на юного Питу.
– Заключенный? – спросил он у Томаса. – В чем провинился?
– Украл у графа, – солгал Томас.
– Давай повесим его тут! – предложил герольд, явно в надежде отвлечь народ и развеять враждебное отношение горожан.
– Его следует доставить обратно в Бера, – заявил Томас. – Графу нравится самому вздергивать воров.
– Жаль. – Бородатый снял документ с деревянной пики, прошел через толпу и дотронулся до стремени Томаса. – Можно на словечко, господин?
С близкого расстояния англичанин разглядел, что лицо у герольда умное и обветренное, на нем читались все злоключения воина в прошлом и никакие грядущие события не в силах его удивить.
– Ты был солдатом? – поинтересовался Томас.
– Был, пока один гасконский выродок не отрубил мне руку.
Бородатый отмахнулся деревянной пикой от горожан, последовавших за ними в надежде подслушать разговор, и указал Томасу на середину площади.
– Меня зовут Жан Байо, – представился он. – Я сержант герцога Беррийского.
– Добрый хозяин?
– Треклятый сосунок, – отозвался Байо.
– Сосунок?
– Пятнадцать лет. Думает, что все знает. Но если ты мне поможешь, то я уверен, что смогу убедить его быть благодарным. – Бородатый помолчал, улыбаясь. – А благодарность властителя никому не помешает.
– И чем я могу помочь? – удивился Томас.
Байо обернулся на толпу и понизил голос.
– Чертовы бедолаги уже уплатили подати, – сказал он. – По крайней мере, большинство из них.
– Но вам нужно еще?
