Другие дочери тети Кристины рисовали или читали книги, кроме Натали, которая была чуть старше Джулии и пыталась вытащить Гриффина из-за дивана. Джулия наслаждалась безраздельным вниманием моей мамы.
— Уведена, — захихикала шестилетняя девочка, очень трогательно картавя.
— Боже ж ты мой, какая милашка! — воскликнула мама, сжимая лицо племянницы в ладонях.
Джулия ахнула от неожиданности, и тетя Кристина высунулась из кухни с деревянной ложкой в руках.
— Что такое? — спросила мама, искренне растерявшись.
— «Не поминай имя Господа всуе», — процитировала старшая из сестер с дивана, отвлекшись от чтения.
Удовлетворенная тем, что оплошность не осталась без внимания, тетя Кристина вернулась к стряпне.
— Ах вот что, — расслабившись, произнесла мама. — Ну, у нас с этим парнем полное взаимопонимание.
— Ваше взаимопонимание предполагает перспективу провести вечность в преисподней? — бросила тетя Кристина через плечо.
Мама презрительно фыркнула:
— Испугала бабу хе…
— Давайте накрывать на стол, — подала я голос, пока она не успела закончить.
Тетя Кристина, которая уже напряглась, с облегчением вздохнула.
Девочки были приучены к порядку; хоть и не слишком охотно, они отложили свои дела и последовали за мной на кухню. Я раздала им тарелки, чашки и столовые приборы, потом схватила стопку салфеток и стала помогать расставлять посуду на столе. За столом помещалось шестеро человек, но, поскольку выводок тети Кристины с годами разрастался, мы привыкли тесниться.
Мама даже не пошевелилась, чтобы помочь, а лишь спросила:
— Не рановато ли для ужина?
— Уже шесть часов, — сказала тетя категоричным тоном, утверждавшим, что сейчас как раз самое время.
Мама встала и открыла бар. Бабушка всегда питала слабость к виски «Джеймсон». На полке стояла полупустая бутылка, а за ней еще одна, непочатая.
— Бр-р, — произнесла мама. — Любимый виски Хелен. — Она отодвинула бутылки, надеясь найти что-то еще. — А где «Гордонс»[5]?
— Мама выбросила его, когда отец бросил пить, — объяснила тетя Кристина, раскладывая спагетти по тарелкам.
— Серьезно? — Мама взяла «Джеймсон» и открутила крышку. Понюхав виски, она пожала плечами.
— В доме около десяти лет не было ни капли спиртного, — сказала тетя Кристина. — Но, когда отцу поставили диагноз, мама взялась за старое.
— Будешь? — Мама повела бутылкой в сторону сестры.
Тетя Кристина обеими руками указала на свой живот.
— Понятно, — согласилась мама. — А ты, Таллула? Сдается мне, выпить тебе не помешает.
Я дрожащими руками раскладывала по столу салфетки. Десять моих нетронутых пальцев напоминали мне об исковерканной руке дяди Стива и его выпученных от боли глазах. Прошло уже почти двенадцать часов с тех пор, как я в него выстрелила. Где он сейчас?
— Ну так как? — поторопила меня с ответом мама.
— Что? — спросила я, пытаясь понять, о чем речь.
Ошибочно приняв мою задумчивость за сомнения, она решила поднажать:
— Когда мы с тобой еще выпивали вдвоем?
— Последний раз мы виделись, когда мне было тринадцать лет. — Я выдернула из холодильника пластмассовый кувшин с молоком и водрузила его на стол.
— Вот именно, — ответила мама, протянув руку, чтобы игриво ткнуть меня в плечо.
— Эй, полегче, — предупредила я.
Мама вынула из посудного шкафа два стакана и пошла в холодильник за льдом. Она полдня проспала, потом несколько часов читала светские сплетни, а теперь сервирует нам выпивку. Такое впечатление, что она в отпуске.
— Ты надолго приехала, мама?
Она пожала плечами:
— Не знаю. На сколько я могу остаться? — Она передала мне стакан.
По тому, как мама подчеркнула слово «могу», я поняла, что она имеет в виду продажу ранчо. Я не желала об этом говорить. Сегодня был слишком тяжелый день.
— Кстати, — сказала я, придумав, как отвлечь ее, — у меня для тебя кое-что есть. Пойдем.
Я привела ее в тамбур. Дымно-ванильный запах виски в стакане, который я несла в руке, смешался с запахом моющего средства.
Ящик с номерными знаками стоял на стиральной машине, там же, где я оставила его после поминок. Я обнаружила его в амбаре, когда училась в старших классах, и бабушка Хелен поведала мне, как они с дедушкой, переехав в семидесятые жить в пустыню, начали собирать таблички. Говорила она таинственным полушепотом, словно рассказывала о своем криминальном прошлом. Насколько я поняла, мама в свое время с энтузиазмом примкнула к этому не вполне законному семейному увлечению, и со временем они с бабушкой стали свинчивать автономера вдвоем.
Я наугад вытащила один из середины стопки. Вверху справа была приклеена бирюзовая пластинка с маленькими цифрами 95 в углу, означавшими год. Маме тогда исполнилось пятнадцать, а я родилась в следующем году. В девяностые в штате выпускали номерные знаки без изысков. Этот был чисто белым с черными надписями и со словом «Калифорния», выведенным наверху тем же практичным шрифтом, но красным цветом.
