— Вот и ладненько!
Егор провёл меня по всем комнатам, показал что и как, и отправился на работу. Альба, осмотрев со мной квартиру, улеглась возле входа и замерла.
У Фостера дома всё было невероятно аккуратно разложено. Не знаю, то ли у него кто-то приходит и убирает, то ли он сам поддерживает такой порядок. Как он решился привести к себе не очень хорошего знакомого, такого как я? По моим наблюдениям, большинство людей, когда становятся богаче, будто теряют тормоза. Если безобразничают, то так, что мало не покажется! Но я дома такого себе не позволял, а в гостях — тем более.
Я присмотрел удобное кресло, уселся в него и стал бродить по Сети. Неожиданно в ушах раздался звуковой сигнал телефона, а в воздухе повис фантомный экран с надписью "Корасон". Я включился.
— Алло! Здравствуй, мой птенчик!
Окружающая обстановка исчезла, зато я будто очутился в каюте у своей одиннадцатой жены. Правда, напротив меня сидела Натача.
— Здравствуй, Али! — её тон был на удивление миролюбивым.
— Здравствуй, Али! — как эхо произнёс откуда-то голос Корасон. Понятно, она играет роль ретранслятора. Вернее — её очки.
— Али! — начала Натача. — Ну что ты вытворяешь? Зачем? Ты обиделся из-за срыва сделки с Рогулей?
— Это отдельный разговор! Но я обещал, что хочу в отпуск. Я хочу от вас отдохнуть.
— Али-и-и… Пожалуйста! Не выдумывай! Возвращайся. Мы все по тебе скучаем.
— Я чего-то не понял. Что произошло? Что за смена настроения?
Корасон повернула голову и я увидел целую толпу своих жён, которые вдруг стали хором меня уговаривать простить Натачу, ну и их всех заодно…
— Нет-нет! Я, всё-таки, погуляю, хотя бы несколько дней. Пока борода отрастёт.
Меня опять заглушил хор моих жён. Кажется, что их это даже забавляло… Вдруг всех перекрыл голос Корасон:
— Али, возвращайся. Просто всё дело в том, что у Натачи…
— Молчи! — крикнула старшая жена. — Ни слова!
— Что у Натачи? — попытался выяснить я.
— Нет, ничего… Потом всё узнаешь.
— Натача! Тогда и ты должна знать, — я отметил, что на той стороне стало абсолютно тихо. — Впрочем, потом расскажу.
Я пытался их заинтриговать, но фокус не удался.
— А ты где? — по-деловому спросила Натача. — Тебе нужна охрана?
— Мне достаточно Альбы. Вам от меня больше ничего не надо? Ну, тогда пока!
Мне, почему-то показалось, что сеанс связи был использован для определения моих координат. Вот и всё! Но прошло пять минут, потом десять, полчаса… Никто не ломился в дверь, консьерж на входе не вызывал полицию, а в окне не кружил силуэт флайера с полной боевой подвеской. Похоже, что мои жёны, и правда, решили дать мне отдохнуть.
Фостер приехал с работы довольно рано.
— Али! — окликнул он меня, едва открыв дверь. — У меня сейчас посещение церкви. Ты не хочешь составить мне компанию?
— Я мусульманин, — напомнил ему я.
— Это не помеха! — махнул он рукой. — Туда ходят люди разных конфессий. Это Единая Церковь Аль-Канара. Слышал про такую?
— Ну конечно! — я вскочил и стал обуваться. Надеюсь, это Всевышний ведёт меня туда, куда необходимо, а не Иблис.
К моему удивлению, мы приехали к концертному залу, подходы к которому уже были запружены народом, словно перед выступлением какой-нибудь заезжей "звезды". Люди не спеша заходили внутрь, шумно обсуждали какие-то события, единственное отличие — никто не спрашивал лишнего билетика. Все сидячие места заняли довольно быстро, нам с Егором ещё повезло, мы пристроились в одном из задних рядов. Несколько десятков человек, пришедших перед самым началом, вынуждены были стоять возле задней стенки.
Сцена была обстоятельно подготовлена, занавес светло-синего цвета обрамлял ярко освещённое пространство с кафедрой, сдвинутой влево, и столиком, заваленным книгами и папками. Сцена была подсвечена разноцветными фонарями.
Вдруг зал взорвался бурными аплодисментами: прямо из зала на сцену прошёл энергичным шагом мужчина средних лет в несколько старомодном костюме. Он буквально взлетел по ступеням и подошёл к кафедре, поднял руки и шум моментально стих.
— Приветствую вас, братья и сёстры!
Зал опять взорвался аплодисментами и опять мгновенно затих, остановленный поднятием рук.
— Это наш отец Зенобий! — прошептал мне на ухо Фостер.
Отец Зенобий выдержал небольшую паузу и начал свою речь.
— Сегодня, в утреннем выпуске новостей, многие из вас могли видеть этот ужасающий репортаж. Человек, не умеющий распорядиться собственной жизнью, вздумал решить свои проблемы за счёт другой жизни. Мужчина, неумеренно тратящий деньги на предметы роскоши, влез в долги и, чтобы расплатиться, украл чужого ребёнка и требовал выкуп у родителей. Несчастным родителям, которые не могли собрать нужную сумму, помогли многочисленные друзья… Но похититель не сохранил жизнь ребёнка, как он сам сказал — из-за сложившихся обстоятельств. Журналисты брали у него интервью… Он не считает себя виновным. Виновны банкиры, владельцы магазинов, продавцы. Виновен мальчик и его родители… Наконец, виновен сам Господь, который определил ему такую тяжкую судьбу…
Отец Зенобий вздохнул и вытер платочком вспотевший лоб. В тишине зала было слышно как шумит вентилятор студийного пульта.
