Живительный бальзам с ароматами пастернака, укропа, сельдерея и ещё чего-то проскользнул мне в горло. Он был немного солёным, немного перчёным, немного кислым.
— О-о-о! — сказал я уже другим тоном, вытирая ладонью мокрые губы. — Какая прелесть!
— Физрассол перорально, — хохотнула Назирэ.
— Ещё! — потребовал я. — А что это?
— Помидорный рассол, — сказала Натача. — В отличие от алкоголя, не вызывает патологий, даже, если возникает привыкание.
— А почему возникает привыкание?
— Потому что вкусно! — рассмеялась старшая жена. — Ты же любишь мои помидорчики?
Это правда. В отличие от ряда других блюд, Натача солила и мариновала просто великолепно. Я выпил почти половину бутылки. Мне становилось легче с каждой секундой.
— О-о-о! — простонал я, уже с удовлетворением. — Какой божественный напиток! Ты — моя спасительница.
— Да ладно… — Натача укрыла меня одеялом. — Отдыхай.
— Стой! — вдруг приказал я. — Отдай пистолет!
Натача усмехнулась.
— Ты действительно полагаешь, что я сумасшедшая? — и она, снова вынув из своего комбинезона пистолет, нажала мизинцем на фиксатор обоймы. Пустая обойма шлёпнулась передо мной на одеяло.
— А-а-а это?..
Я неопределённо махнул рукой, но первая жена меня прекрасно поняла. Она сдвинула предохранительную скобу, отдёрнула крышку ствольной коробки и показала мне пустой патронник.
— Теперь ты удовлетворён?
Я подбросил обойму, и Натача рукой, в которой был зажат пистолет, поймала её и вставила на место, орудуя всеми пятью пальцами, как фокусник-манипулятор. Она двинулась к двери.
— Натача! — вдруг окликнул я её. — А что такое "на посошок"?
Натача рассмеялась.
— Ты это должен сам знать, раз тост произносил, — она усмехнулась мне. — Ну, выздоравливай!
Натача не успела исчезнуть за дверью, как я обхватил Назирэ за талию и затянул в постель.
— Али, ну что ты делаешь? Тебе надо прийти в себя.
— Конечно, — согласился я и прижался к ней всем телом. — Видишь, я уже прихожу в себя. Погоди! А откуда Натача знает, что за тосты я произносил?
Назирэ искренне удивилась и пожала плечами.
— Может быть, как-то через Альбу? У неё же есть система регистрации…
Я вскочил и подбежал к двери. Хотел нажать кнопку открывания, но удержался. За дверью были слышны голоса.
— Я тебе ещё раз повторяю, — ему сейчас не до этого. Он должен отдохнуть! — говорила Натача.
— А я считаю, что он должен об этом знать! — с нажимом говорила Роксана.
— Но я так не считаю, — возражала Натача.
— Я, как старшая жена…
— Ты — Старший Помощник, а Старшая Жена — только я. Всегда ею была и всегда буду!
Я понял, что пора вмешаться, потому что за дверью начиналась потасовка. Распахнутые створки позволили мне лицезреть своих раскрасневшихся и растрёпанных жён. Роксана была повёрнута ко мне лицом, Натача — спиной. Когда Роксана раскрыла рот, не было видно, что происходит на лице у Натачи, но ни одного слова произнесено не было. Роксана вдруг выдохнула, как выдыхает вулкан, швырнула свой телефон на пол и быстро убежала. Мне удалось расслышать только её судорожные всхлипывания.
— Натача! Что происходит?
— Ничего, господин. — Она развернулась ко мне с лицом, полным умиротворения. — Роксана запуталась в расписании дежурств и вахт. Моих рекомендаций ей показалось недостаточно.
Я достоверно знал, что она мне врёт, но не стал ничего копать. Я вернулся к Назире и обессилено рухнул возле неё. Она была рядом, и мне от этого было хорошо. Я спал, пару раз просыпался. Назира поила меня "физрассолом", и я спал дальше.
— Али! Ты будешь сейчас кушать? — вдруг раздался возле уха негромкий её голос.
— А? Что? Сколько времени? — я сел на кровати. Чувствовал я себя ещё не совсем здоровым, но почти хорошо.
— Уже полдень.
— О, Аллах! Я пропустил завтрак, я пропустил утреннюю молитву, я вчера напился как свинья. О, горе мне! — я одевался, а жена помогала мне. Тело было всё ещё вялым, голова кружилась, и весь мир вокруг ходил ходуном.
— Солнышко моё, а ты завтракала? — спросил я у Назирэ.
— Мне не хотелось. Только чаю выпила, Натача принесла.
— А что Роксана?
— Они с Натачей уже решили свой конфликт…
— Правда?
Поверить в это было так же невозможно, как в то, что Мухаммед и Христос — один человек. Кажется, что среди моих жён появляются партии. Роксана теперь перестанет консультироваться с Натачей, её влияние будет расти. С другой стороны, у Натачи своя сильная позиция, которую признают все. Но, главное, бразды правления пока что у меня.
— Назирэ! — вдруг спросил я. — А ты знаешь, что такое "на посошок"?
Она рассмеялась.
— По-моему, это что-то вроде "присядем, друзья, перед дальней дорогой, пусть лёгким окажется путь…".
У неё был прелестный голос и хороший слух. Кстати, я уже где-то слышал эту песню…
— Ты откуда её знаешь?
— По местному радио крутили, — она помахала в воздухе крохотными наушниками.
— "Присядем, друзья…", — я немного задумался. — Это интересная мысль!..
И я отправился в туалет. Когда я открывал дверь, Назирэ окликнула меня:
— Али! А кто такой поручик Ржевский?
— Не знаю. А что?
— Ты же анекдоты про него рассказывал…
— П-ф-ф-ф… Умереть, не встать! — ответил я по-русски.
