Через некоторое время народ подустал, и я предложил музыкантам исполнить что-то медленное. Тут оказалось, что эти песни знают все окружающие. Я, как выяснилось, тоже знаю часть слов, и как только мог, подпевал. Роксана, со своей феноменальной памятью, легко схватывала и текст, и мелодию. Когда одну из песен начали петь второй раз, она вышла на сцену и исполнила её с микрофоном. Её акцент выглядел очень мило, она выбирала правильные интонации и в конце заработала кучу аплодисментов.
Мы выбрались из "Конотопа" в сумерках. Было очень прохладно, и под ногами хрустела корочка мёрзлого грунта. Я вдохнул морозный воздух и выпустил облако пара. Какое удовольствие!.. Оглянулся. Несколько человек в вышиванках прощались с Марковым и моими женщинами.
— Прыйижджайтэ до нас ще! Чекатымэмо!
— Спасибо! Спасибо! Обязательно…
Мы ввалились в тёплую кабину. Я включил автопилот и откинулся в кресле. Ну что ж, первая половина дня была так себе. Зато вторая словно пролила бальзам на мои раны. Марков спросил:
— Али! Почему тебя так привлёк этот этнографический уголок? И откуда ты знаешь украинский язык? Я позволил себе предположить, что…
— А вот и не угадаешь! Среди моих ближайших предков славян даже близко не было. Хотя, это мне разъяснить, скорее всего, Девика только сможет. С множеством родственников по женской линии я слабовато знаком.
Над головой сияли звёзды, далёкие и, в то же время, близкие, родные. Эта чудесная, теперь почти что родная, планета причинила мне боль. Может быть, когда я окунусь в холодный Космос, я забуду неприятности, с ней связанные, и мне опять захочется тёплого Аль-Канарского моря, пляжей с кучей народа и дурашливыми балбесами, забавными ресторанчиками и кабачками. Сильно заболело в боку. Неужели перелом? А я ещё бегал и прыгал, как молодой барашек.
Взошло солнце, хотя внизу, на планете, прямо под нами уже была ночь. Сияли в темноте серебристой пылью населённые пункты, транспортные узлы и трассы. Мы подлетали к Нукану. Он был ещё освещён вечерними лучами. В отличие от Сан-Клера, здесь — разгар лета.
Я включил связь.
— Эй, на борту! Это твой муж говорит! Доложи ситуацию!
— Гм! А-а… у меня ещё нет мужа, — прозвучал знакомый голос, но чей, я не мог определить.
— Не понял! Кто это дурачится?
— Это я, папа!
— Лейла? Доченька? А где остальные?
— Они отмечают свадьбу Вайноны и Фазиля. А меня попросили посидеть в рубке… А чего вы так рано возвращаетесь? Мама сказала, что вы должны завтра…
— Что мама!? Что мама!? Откуда мама знает, что я должен и чего не должен!? И, кроме того, она под арестом должна сидеть! Открывай ворота!
Я влетел на флайере в транспортный шлюз, недостаточно сбавив скорость, и чуть не врезался в противоположную стену. Выйдя из кабины, я сразу направился в кают-компанию, а за мной вприпрыжку бежала Роксана, широким тяжёлым шагом шла Корасон, а чуть позади, постоянно поправляя очки, — Марков. Шум застолья был слышен от самого транспортного отсека. Я вошёл, и шум стих. За столом сидели все, исключая самых младших детей — Саида и Хосе.
— Что празднуете? — спросил я, понюхал дольку завявшего от долгого лежания огурца и бросил в блюдо для мусора.
Натача встала из-за стола и направилась ко мне.
— Али, что-то случилось? Почему вы прилетели так рано?
— Ну, да! Конечно! Вы не ожидали меня здесь видеть! Как чудесно, что меня не было! У вас праздник, когда меня нет!
Я развернулся и направился опять в транспортный отсек. Марков, ничего не понимая, помчался за мной. Роксана и Корасон остались.
Я влез обратно во флайер, Марков — следом.
— Нас не ждали, дорогой Олежек! Мы лишние на этом празднике жизни, — продекламировал я, закрывая створки кабины. — На вахте! Лейла! Открой шлюз!
— Али! — раздался из динамиков голос Натачи. — Куда ты собрался?
— Подышать свежим воздухом! — огрызнулся я. — Открывай скорее! Или я пересяду в другое транспортное средство!
Натача сразу поняла, что я имею ввиду. У нас был боевой флайер с полным боекомплектом на внешней подвеске. Конечно, с моей стороны это была почти истерика.
— Я открываю, — спокойно сказала моя первая, старшая и любимая жена. — Али! Пожалуйста! Не делай глупостей. Береги себя…
В отсеке появилась Корасон. Она махнула мне рукой, но я не понял, что она хотела.
— Олежка! Никогда не женись! — сказал я первое, что взбрело в голову, и нажал на педаль тяги.
Он хмыкнул.
— По-моему, ты просто устал.
— Так что? Поехали отдыхать? — я направил аппарат на центр Нукана. Потом подумал и изменил направление.
— Ты куда? — поинтересовался Марков.
— В "Москву".
— Ты уже пил сегодня. Может быть — не стоит?
— А мы не будем напиваться. Пусть это будет небольшой мальчишник. Обожаю женщин, но сегодня, похоже, мне следует от них отдохнуть.
